Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

— Смотри сюда, страдалец, — я сунул экран телефона брату под нос.

На дисплее была отчетливо видна фактура пластика. В самом центре пуговицы скрывался крошечный, ювелирной работы объектив, вокруг которого вилась микроскопическая руническая вязь фиолетового цвета. Он слабо мерцал под экраном фиолетовым светом. Без пристального внимания хрен найдёшь.

Яромир побледнел. Его челюсть грохнулась на пол.

— Ч-что это? — прохрипел он, переводя ошарашенный взгляд с экрана на пуговицу в моих пальцах.

— А это, братишка, скорее всего, результат твоего страстного поцелуя, — зло иронично хмыкнул я. — Скрытая камера с возможностью передачи данных. Скажи-ка мне, Ромео, ты часом не помнишь — когда вы там у дверей лобызались, она касалась твоей груди руками? Прижималась?

Яромир судорожно сглотнул.

— Да разве я вспомню… — он покачал головой, и в его глазах начал разгораться холодный огонь осознания. — У меня тогда всё перед глазами расплывалось, как в тумане.

— О как? Расплывалось, значит? — я прищурился. — Тогда скажи-ка мне, братец… ты, случаем, запах лаванды не чувствовал в тот момент? Такой сладковатый, с нотками жженого сахара?

Яромир напрягся. Его брови сошлись на переносице, он попытался воскресить в памяти события вчерашней ночи.

— Может, и чувствовал… — неуверенно произнес он. — Вроде бы её духи так пахли. А что не так?

Я покачал головой, не скрывая презрительной ухмылки. Сосредоточил в ладони, на которой лежала пуговица-шпион, плотный заряд огненной живицы.

— Что не так? Да всё не так, брат.

Я опустил стекло машины, а потом моя рука вспыхнула пламенем. Пластик и хитрая начинка мгновенно расплавились. Почерневшая хрень стекла с ладони серой, дурно пахнущей каплей и плюхнулась на пролетающий мимо асфальт.

В моём мире лаванда успокаивала мозг, но также усиливала внушение. Оборотни нередко использовали зелья с таким ингредиентом, чтобы заставить людей исполнять свои приказы. А если учесть то, что умела Лучезара, то пазл складывался не в её пользу!

— Концентрат лаванды в смеси с определёнными травами, — начал я читать короткую лекцию, вспоминая старые ведарские архивы, — издревле применяется в зельях и настойках для психологического подавления и управления человеком. Твоя драгоценная, невинная Лучезара… Она запудрила тебе мозги феромонами. Потом заморозила естественный ток живицы внутри тебя. Не спорь — я с ней бился и знаю, что она на это способна. Заморозкой она создала блокировку, которая отключила твое критическое мышление. А потом вложила в твою одурманенную голову нужную мысль.

— Чего?

Я постучал пальцем по лбу обалдевшего брата.

— Она заставила тебя думать, что разбежаться с Катей Наговицыной — это твое истинное желание! И она же вызвала твою агрессию против меня и отца. А что? Идеальная диверсия. Может, она захотела, чтобы мы перегрызли друг другу глотки? Не вспомнишь, случаем, а ты с ней больше Рязанцевых время проводил? Да? Ну знаешь, с этой твоей Лучезарой надо быть очень аккуратным. Опасная штучка… Желательно смотреть на нее исключительно через прорезь прицела.

Яромир молчал около минуты. Лицо брата менялось. Растерянность уступала место ярости обманутого человека. Уязвленная гордость аристократа, которым управляли как марионеткой, требовала выхода.

— Значит, ты так думаешь? — его губы скривились в злой ухмылке.

— Больше чем уверен, — ответил я.

Брат глубоко вздохнул, расправил плечи. Похоже, что наваждение окончательно спало. Конечно, следовало бы провести ещё несколько лабораторных испытаний, но главное, что он кое-что понял про себя и Лучезару. А это огромный шаг на пути к сбрасыванию морока.

— Тварь, — процедил он сквозь зубы. — Вот ведь какая же дешевая разводка. А я повёлся, как малолетка. Да и Рязанцевы повелись…

Чтобы немного сбить градус его самобичевания и перевести разговор в более спокойное русло, я решил задать вопрос, который мучил меня со вчерашней ночи:

— Слушай, Ярик. Оставим пока эту белобрысую стерву. Скажи мне вот что: почему вчера ночью на Прорыв в парке выдвинулись только наши ребята? Только гвардия Ярославских? Почему не вышли имперские войска? Или полиция, на худой конец? Там же здоровенный кусок Опасных земель вывалился прямо в черте столицы! А мы справились там своими силами.

Яромир хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья.

— А вот это, братишка, как раз и есть цена за наш элитный статус и те поблажки, которые мы получаем от Императора. Экономика и феодальный строй во всей красе! Чего так смотришь?

Он покрутил в пальцах остатки оборванной нитки от пуговицы на камзоле. Потом вздохнул и подпалил её. Вздохнул:

— Понимаешь, Короне банально экономически выгоднее управлять нами, аристократами, которые за свой счет содержат небольшие, частные армии. Выгоднее, чем самому императору содержать неповоротливые отряды регулярных войск в каждом, даже самом мелком секторе страны.

— Разделяй и властвуй? — догадался я.

— Что-то вроде того. К тому же, мобильные отряды родов, вроде наших элитников Гордея, способны оперативно сдержать первый, самый страшный выброс существ из портала. Аристократы принимают на себя первый удар. И это дает время подойти уже основным, регулярным войскам Империи, если твари оказываются слишком могучими и сил не хватает.

— Погоди, — я нахмурился. — Но если бы из дворца выслали людей сразу, по первому сигналу о Прорыве, то у нас могло быть меньше жертв! Мы бы не потеряли тех парней вчера!

Яромир горько усмехнулся и покачал головой:

— Не факт, Еля. Далеко не факт. У нас люди годами срабатываются в команду. Они понимают друг друга без слов, знают, кто и что из себя представляет и кто что может. А с императорскими войсками надо еще притереться в бою. А это потерянное время и возможный хаос. Мы запросто могли попасть под дружеский огонь, заклинания могли перекрывать друг друга. И тогда жертв среди наших стало бы на порядок больше.

— Даже так?

— Плюс, не забывай о боярской гордости. Отец всё время был на связи с императорскими генералами по закрытому каналу. Если бы он запросил помощь… это показало бы слабость рода Ярославских. Показало бы, что мы не способны защитить даже собственный задний двор. А стервятников вокруг полно и им только покажи свою слабость. Генералы могли вмешаться, только если батя подал бы сигнал о помощи. Но мы справились сами. Заплатили кровью, но сохранили лицо и статус. Таковы правила жестокой, но справедливой игры.

Броневик начал плавно притормаживать. За окном показались монументальные кованые ворота Академии Ратных Наук и Чародейства.

— Ладно, Елисейка, мы приехали, — Яромир хлопнул меня по колену, возвращаясь