Тимур и его отряд - Петр Алмазный

Что-то не так было в домашней обстановке. Появились чужие запахи, тяжелые мужские, да какая-то обстановка напряженная. Хотя я еще ни одного человека не увидел.

Я снял куртку, повесил ее на крючок, сбросил ботинки и в тапках пошел к себе в комнату.

Открыв дверь, я обнаружил маму со слезами на глазах и товарища милиционера Сахарова, который сидел напротив нее за столом, на котором лежал раскрытый военный планшет и лист бумаги. Милицейская фуражка лежала рядом с ним.

— А вот и Тимур вернулся, — сказал безрадостно он.

— Что происходит, мама? — спросил я.

— Это тебя я сыночек должна спросить, что происходит, — каждое мамино слово было как тяжелый камень. Оно падало мне на грудь и давило к земле.

Я понятия не имел, о чем она говорит и что здесь делает товарищ милиционер Сахаров.

— Заявление на вас поступило, Тимур. Гражданин Кучков Степан Ефимович утверждает, что вы украли у него дорогую ему вещь серебряный портсигар. Вы знаете гражданина Кучкова? — спросил Сахаров.

— Я не знаю никакого гражданина Кучкова, — честно ответил я.

— Любопытно. А вот он утверждает, что вы знакомы. Вчера днем на Васильевском острове вы завладели вещью, которая принадлежит ему. Вот тут все подробно описано, — Сахаров взял из папки лист бумаги, исписанный мелким почерком, и показал мне, но в руки не дал.

— Я понятия не имею, кто такой этот Кучков. Мы вчера и правда с друзьями были на Васильевском острове, но никого там кроме беспризорников не видели, — четко ответил я. — О каком таком серебряном портсигаре идет речь, я не знаю.

Похоже это дело рук Бульдога. Она нанес свой удар. Зашел с неожиданной стороны.

Я должен был разнервничаться, но я был абсолютно спокоен. Обвинение в краже серебряного портсигара серьезное заявление, но я был уверен, что за этим ничего не последует.

Бульдогу нужен не я, а бронзовый дракон. Он захочет со мной договориться. Так что визит милиционера Сахарова — это скорее элемент запугивания, за которым последует деловое предложение.

— Товарищ Кучков утверждает, что у тебя вчера был с собой черный портфель, — сказал Сахаров.

— Был.

— Покажи его пожалуйста, — попросил он.

Я подошел к своему письменному столу, снял со спинки стула портфель и протянул милиционеру.

— Нет. Ты сам его открой и покажи, что находится внутри, — отказался брать в руки портфель Сахаров.

Я открыл портфель, достал из него блокнот с ручкой, книгу в потрепанной обложке и… серебряный портсигар, которого там не должно было быть.

— Кажется, именно об этой вещи говорил товарищ Кучков, — сказал Сахаров. — Тимур, вы не потрудитесь объяснить, как этот предмет попал в ваш портфель?

И все-таки Бульдог их обыграл. Он не просто так забрал его портфель, а потом подкинул.

Пашка же радостно принес портфель с закладкой мне.

И почему вчера вечером я его не проверил. Увидел бы портсигар, выкинул бы и вся схема Бульдога разлетелась бы вдребезги.

— Понятия не имею, — честно ответил я. Хотел добавить, что мне этот портсигар подкинули, но промолчал. Слова эти выглядели, как стандартное оправдание любого преступника.

— Тогда пройдемте до отдела, а там разберемся на месте, — предложил Сахаров. — Такой вот оффсайд.

Мама до этого момента молчавшая, заплакала и закрыла лицо руками.

— Да не переживайте вы так сильно. Уверен, что мы во всем разберемся. Ваш сын ничего ни у кого не брал без спроса. Это какая-то ошибка, — попытался успокоить ее Сахаров.

Через несколько минут я покидал свою квартиру в сопровождении милиционера.

Я не был арестован, но по самые уши увяз в неприятной ситуации. Меня обвинили в краже серебряной вещи. За это можно было и срок получить, и уж точно распрощаться с пионерским галстуком.

Глава 14

По ложном следу

— Как ты сам понимаешь, брат, это заявление не моего поля ягодка. Я такими мелочами не занимаюсь, — сказал Сахаров, оказавшись в машине. — К тебе должен был Иваныч, ваш участковый прийти. Но я когда в увидел твою фамилию, то признаться честно оторопел сперва. Ты в курсе я знал твоего отца. И как сын уважаемого милиционер, героя Гражданской войны мог стать вором, ума не приложу.

— Я не вор, — твердо заявил я.

— А как тебя называть. Если у тебя в портфеле оказался предмет из заявления. Мы замять это дело не можем. Виноват, отвечай. Такой вот дриблинг.

— А если не виноват?

— Тогда надо доказать, что ты не виновен.

— А как же презумпция невиновности, — блеснул я знаниями из прежней жизни.

— Эк ты брат хватил. Есть такая презумпция, только мы у тебя искомый предмет из заявления нашли. Так что теперь тебе придется объяснять как он в твой портфель попал. Кучков этот конечно товарищ весьма мутный. Я с ним общался лично. Не понравился он мне. Но это не отменяет факт, что в твоем портфеле мы нашли его вещь. Он сейчас в отделе, устроим вам очную ставку. А там будем разбираться. Я, конечно, твоей маме сказал, что все будет хорошо. Но только я сам в этом не уверен. В твоей виновности я конечно же ни на грамм не верю. Тут что-то другое, но вот что я никак понять не могу.

Я размышлял над тем, что быть может стоит рассказать Сахарову о бронзовом драконе, о платке с иероглифами, о найденных адресах с местами предполагаемых кладов. Но я до сих пор сомневался, стоит ли рассказывать.

Будь на моем месте Пашка, он, вероятно, уже все бы вывалил милиционеру. Обвинение в воровстве очень серьезно. Но я не торопился.

В конце концов, мы решили пустить Бульдога по ложному следу. Сейчас наиболее подходящая ситуация для этого.

Через пять минут Сахаров остановил машину возле знакомого мне отдела на Звенигородской улице. Наручники он на меня не надевал. Спасибо и за это.

Я вышел из машины, держа на плече портфель с злополучным серебряным портсигаром. А, все-таки ловко Бульдог подставил меня. И ведь не побоялся засветиться в милиции с заявлением.

Хотя такие люди, как он должны за версту избегать правоохранительных органов.

Бульдог опасный противник. Теперь в этом нет никаких сомнений.

Сахаров отвел меня в свой кабинет. Предложил стул. Сам занял место за рабочим столом, взял телефонную трубку и позвонил по внутреннему номеру. Попросил привести товарища Кучкова.

— Сейчас попробуем во всем разобраться, — сказал Сахаров, кладя трубку на рычаги.

Ждать пришлось недолго.

Дверь в кабинет открылась и вошли двое: милиционер и уже знакомый мне Бульдог. Он скользнул по мне взглядом, расплылся в довольной улыбке и