Тимур и его отряд - Петр Алмазный

Долматовскому, — доложил Славка. — Потом передал мне трубку, и я поговорил с ним. Профессор готов помочь нам, но сможет принять нас только завтра в первой половине дня на рабочем месте у себя на кафедре. Так что нам надо будет съездить в Университет.

— Это очень хорошо, потому что сегодня как оказалось у нас есть важное дело. Мы идем с Воробьем к товарищу Катюнину, — сказал я.

— Это хорошее дело. Молодец, что решился. Нельзя вот так на улице жить, — обрадовался Пашка и похлопал одобрительно Воробья по плечу.

Славка ничего не знал о Воробье, поэтому мы вкратце ввели его в курс дела, пока выходили со двора и шли по улице к школе.

Наша школа находилась на берегу реки Фонтанки рядом с мостом Ломоносова и была одной из старейших школ в городе. Ее основали еще в тысяча восемьсот восьмидесятом году. Когда-то эта школа была Петровским коммерческим училищем и воспитывала детей помещиков и дворян, а сейчас служила на благо рабоче-крестьянской державы.

Несмотря на то, что сейчас были летние каникулы, в школе продолжала идти педагогическая работа. Были организованы летние кружки: противовоздушной и химической обороны, связистов и сигналистов, авиамоделизма, радиокружок, плакатного искусства и летняя школа юннатов. Поэтому в течении дня в школе было много людей, которые всегда при деле.

Товарищ Катюнин вместе с вожатыми активно участвовал в работе кружков, а также контролировал выпуск еженедельной стенгазеты, в которой освещалась школьная работа во время летних каникул.

Так что у нас был хороший шанс застать товарища Катюнина на рабочем месте.

Но нас ждало разочарование. Товарищ Катюнин уехал в райком с докладом о проделанной работе.

Об этом нам сообщил старший пионервожатый Иван Карасев, которого мы застали в кабинете Совета Дружин. Он как раз занимался редактированием свежих статей для стенгазеты, склонившись над большим столом.

На вопрос, когда товарищ Катюнин вернется из райкома, Карасев помахал химическим карандашом в воздухе и сказал:

— Завтра. Завтра. Все завтра.

— Завтра, завтра не сегодня, так лентяи говорят, — выпалил в ответ Колька и довольно разулыбался.

Карасев посмотрел на него с интересом.

— Какой бойкий мальчик. Далеко пойдет, — сказал он.

Колька хотел что-то сказать в ответ, но Славка опередил его, зажав рот рукой.

Пришлось нам уходить ни с чем, но я твердо заявил Воробью, что отчаиваться не надо. Завтра мы обязательно застанем товарища Катюнина и обо всем договоримся, а пока он может с удобством обустроиться у нас.

Тут же Пашка громко возмутился:

— А почему это Воробей будет в тебя ночевать? Он может спокойно пожить у меня.

Насилу удалось отговорить Пашку от столь опрометчивого гостеприимства. У них в семье больше людей, и места значительно из-за этого меньше. Вряд ли мама с папой обрадуются новому уплотнению.

Мы дошли до дома, но возвращаться домой не хотелось, поэтому мы решили показать Воробью наш штаб. Заодно обсудить текущие дела, не связанные с поиском клада.

Признаться честно, я пока не хотел посвящать Воробья в нашу историю. Не знаю уж почему, но мне казалось правильным, что эта тайна только наша с ребятами и ничья больше.

Славка только сказал, что надо Колю отвести домой к маме. Она уже должна была вернуться из Университета. Скоро он к нам присоединиться.

Коля наотрез не хотел уходить, но пришлось.

Мы поднялись на чердак.

Воробью понравился наш штаб. Он развалился на диване и мечтательно заявил:

— Так бы здесь и прописался. Уютное место.

— Прописаться здесь не получится, потому что это чердак, — сказал Пашка. — Нас управдом первое время гонял. Мол не хорошо на чердаках пропадать. Но потом смирился. Мы никому не мешаем. Делами нехорошими тут не занимаемся. Все чинно и благородно.

— Понятное дело. Нас тоже все время с чердаков гоняли. Говорят, керосинку палить будете или курить. Так и весь дом спалить можно. Ах, а так балдежно. Считай под куполом неба спишь. Звезды считать можно, — закинув руки за голову мечтательно рассуждал Воробей.

— Давайте займемся нашими текущими делами, — предложил я.

Текущими делами я называл план оказания помощи нуждающимся, который мы разрабатывали до того момента, как к нам в руки попал платок с иероглифами.

Где-то месяц назад на заседании пионерской дружины, зашел разговор о соседях по дому.

Лена Пирогова, наша одноклассница, пожаловалась, что в квартире напротив живет пожилая женщина, которой уже тяжело самой в магазин ходить, да стирать белье.

У нее есть взрослый сын, только он редко бывает у мамы. Живет на другом конце города и постоянно занят на работе.

Лена иногда заходит к ней в гости и помогает по-соседски.

Но не у всех одиноких людей есть рядом Лены Пироговы. А людей таких много, поэтому Лена и предложила создать отряд помощи нуждающимся в рамках общественной нагрузки.

Идея эта очень понравилась в дружине и было принято решение разбиться на несколько звеньев по четыре-пять человек и чтобы каждое звено взяло на себя несколько домов на контроль.

Надо было выяснить количество нуждающихся и одиноких людей. Провести перепись, составить список оказываемой помощи и приступить к работе.

Почти вся дружина уже трудилась над своими проектами, и только наше звено пока было в отстающих. Потому что платок с иероглифами, бронзовый дракон и Бульдог полностью заняли все наше воображение и силы. Ни о чем другом мы в последнее время и думать не могли.

Но нельзя было забывать о пионерской помощи, а то получается закрепленные за нами дома обделены вниманием. Это не порядок. Так быть не должно.

Так что мы вполне могли сейчас заняться этим вопросом. Список жильцов у нас уже был составлен, осталось только составить определить самых нуждающихся, составить график и приступать к работе.

Я разложил на столе список жильцов нашего дома, чистый лист бумаги и карандаши. Тут на чердак вернулся Славка, словно почувствовал, что дело пахнет чертежами и планированием. Очень он любил эту работу.

Славка стал чертить таблицу по дням недели и по нуждающимся в помощи жителям. Обсуждением и заполнением этой таблицы мы занимались следующие полтора часа.

Решили начать с товарища Камардина, жителя сто двенадцатой квартиры. Камардин Иван Петрович — герой Гражданской войны, инвалид жил с соседкой по коммуналке бабушкой Фросей, но недавно она умерла, и теперь за ним некому ухаживать.

Пашка сказал, что героем займется сам. Пойдет к нему послезавтра, потому что завтра нам надо днем ехать к профессору. При этих словах он хитро подмигнул мне. Вид при этом имел заговорщицкий, но я не стал ему отвечать, чтобы не привлекать внимания.

Славка взял на себя обязательство