Тимур и его отряд - Петр Алмазный

— Мутное дело тут какое-то. Оффсайд на оффсайде, что никакой дриблинг не поможет. И все-таки ты что-то не договариваешь. Но мне тебе предъявить нечего.

— Я недоговариваю, потому что сам не до конца понимаю, что происходит. Разберусь во всем и тут же приду к вам, — пообещал я.

— Договорись. Только будь осторожен. Я таких людей как Кучков насмотрелся уже. Ему через человека переступить, как тебе кусок хлеба съесть.

Вот и снова меня предупреждают об истинной сущности Бульдога. А мне предстоит вскоре с ним встреча. Не просто так он заявление забрал. Это был всего лишь первый ход в партии.

Я еще немного поговорил с товарищем милиционером Сахаровым. Убедился в том, что он человек положительный и надежный. В трудную минуту ему можно довериться.

Я попрощался с ним и вышел из отдела милиции.

На прощание Сахаров сказал мне:

— Стуков выписался из больницы. И уехал в неизвестном направлении. Как бы контрпрессинга не вышло.

Еще одна не очень хорошая новость. Получается, как только я разберусь с Бульдогом, на меня вполне вероятно выйдет Стуков с требованием отдать ему его вещь.

Я и отдам ему платок с иероглифами. Пусть сам разгадывает его, а потом ищет бронзового дракона на двенадцатой линии.

Я вышел из отдела и бодро зашагал по улице Марата к дому.

Я знал, что далеко не уйду. Бульдог где-то в темном месте поджидает меня.

И он неожиданно появился у меня на пути, выйдя из ближайшей подворотни.

— Ну, здравствуй, Тимур, далеко собрался?

— Домой, — сухо ответил я.

— Пойдем я тебя провожу до дома, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Мне провожатые не нужны.

— Выбора у тебя нет. Ты у меня теперь вот где, — он показал правую руку, сжатую в кулак. — Ты же понимаешь, что я как забрал заявление, так могу и передумать.

— И что вы скажите, товарищу милиционеру?

— Да уж найду, что сказать, поверь мне. И он заявление снова примет и закроет тебя за решеткой железной очень надолго. Зачем тебе, такому молодому, биографию себе портить. Из пионеров пинком под зад вышвырнут. Дорога в комсомол навсегда закрыта. В институт не поступишь. Так и будешь всю жизнь неприкаянно жить. Перекати-поле.

— Что вам от меня надо? — спросил я, зная ответ.

— Ты же умный мальчик. Ты все понимаешь сам. Отдай мне вещь, которую вы нашли в том заброшенном доме. Она вам не принадлежит.

— А вам она принадлежит? — с сарказмом спросил я.

Ну, нельзя же просто так взять и передать ему эту вещь без сопротивления. Надо немного поиграть, потянуть время, чтобы моя покладистость не выглядела излишне подозрительной.

— Мне да. Принадлежит. Старый князь был моим начальником. И перед смертью он обещал все передать мне. А потом сынок его нарисовался и свистнул платок у меня прямо из-под носа. Хотя никакого права на это не имел. Князь ненавидел его, считал, что он позорит честь его семьи.

Каким-то образом мне удалось получить крупицы информации о происхождении платка и бронзового дракона.

Бывшим владельцем этих предметов был какой-то князь. Может монограмма на платке подскажет, кто он. У него был непутевый сын и опасный помощник.

Помощник — это мой старый знакомец Бульдог. А сын… уж не Стуков ли это? Тогда вся картинка складывается, пускай и без подробностей.

— Что мне будет за то, что я верну вам эту вещь? — я старался держаться спокойно, но сердце выпрыгивало из груди от волнения.

Я понимал, что рядом со мной идет опасный преступник. Который убьет меня, не задумываясь, и останавливает его от этого шага только то, что он не знает, что я нашел в том заброшенном доме и где это прячу.

— Я от тебя отстану на веки вечные. Больше ты меня не увидишь, — серьезно сказал Бульдог.

А ведь и правда отстанет, потому что я не буду представлять для него интереса.

А вот когда путешествие по ложному маршруту приведет его в тупик, он разъярится не на шутку, и тогда меня ничто не спасет, кроме родной милиции и собственной смекалки.

К этому времени мы должны разгрызть все пять головоломок и найти спрятанные старым князем сокровища.

Тут явно не об одном самородке речь идет. Стал бы Бульдог так метаться и суетиться, если бы только об одном.

— Хорошо. Ждите меня на Разъезжей у старого фотоателье.

Я специально назвал этот адрес, чтобы понаблюдать за реакцией Бульдога. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Я через четверть часа принесу вам вашу вещь. И мы разойдемся как в море корабли.

— А если обманешь и не придешь? — спросил Бульдог.

— Вы же знаете, где я живу. Да и сами сказали, что снова отнесете на меня заявление, — ответил я.

— И то верно, — согласился он.

Бульдог направился легким прогулочным шагом к фотоателье, а я свернул в наш двор.

Сердце продолжало бешено стучать. Несмотря на то, что я действовал по строго продуманному плану, но не мог сдержать волнения.

В прежней жизни я работал с многими опасными преступниками и так не волновался. Но сейчас я был в теле подростка. В одиночку в прямом силовом столкновении с Бульдогом мне не справится. Я могу его только обмануть.

Я вошел в нужную парадную, поднялся на последний этаж, вошел на чердак и направился к нашему штабу.

Я достал из тайника бронзового дракона с подложными адресами. Хотел было и платок Бульдогу отдать, но вовремя передумал

Внутреннее чутье оперативника остановило меня.

Я положил дракона в холщовую сумку и покинул чердак.

Бульдог дожидался меня в указанном месте. Он стоял возле витрины, спиной к улице и рассматривал ее.

Я подошел и сказал:

— Забирайте вашу вещь.

Я вытащил из сумки сверток с драконом и протянул его Бульдогу. Он схватил его с жадностью. Развернул. Глаза алчно вспыхнули, но он тут же взял себя в руки. Замотал дракона снова тряпкой, сунул сверток себе под мышку, смерил меня взглядом и сказал:

— Живи парень. Живи и не высовывайся. Тебе очень повезло, что я такой добрый.

С этими словами он развернулся и зашагал по Разъезжей в сторону Загородного проспекта.

Я долго стоял на месте, провожая его взглядом. Неужели мы на какое-то время избавились от этого опасного типа. Теперь нельзя терять время. Когда он поймет, что я его обманул, вернется. К этому времени мы должны во всем разобраться и заручиться поддержкой милиции в лице товарища Сахарова.

Я вернулся домой. Мама сидела в комнате в той же позе, что мы ее оставили.

Увидев меня, она