Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

Маша развязала тесьму и раскрыла папку. Внутри всё было оформлено с безупречной, пугающей аккуратностью высшего аудиторского пилотажа.

Там лежал пошаговый бизнес-план государственного переворота. Имена, пароли, явки. Точная сумма средств, собранная князьями Долгоруким и Черкасским (с расписанием, кто из вельмож сколько внес в общую кассу). Список младших офицеров Преображенского полка, недовольных распределением наград после Вильманстранда. И главное — подробная схема ночного штурма Зимнего дворца, назначенного на ночь с четверга на пятницу, с приложением собственноручной записки цесаревны Елизаветы Петровны: «Согласна, токмо крови чтобы не лили».

Маша читала этот документ с холодным восхищением профессионала. Никакие прачки и истопники не смогли бы собрать такую глубокую аналитику. Перед ней лежала работа идеального, тотального сыска.

Она медленно подняла глаза от папки и посмотрела на старого палача. В её взгляде не было ни благодарности, ни испуга — только жесткая, ледяная проницательность старшего кассира, поймавшего начальника смены на попытке сдать просрочку задним числом.

— Хороший отчет, Андрей Иванович. Глубокий. Качественный, — Маша откинулась на спинку кресла, постукивая пальцами по кожаному переплету. — Только вот судя по датам перехваченных писем, эту информацию ты собрал еще три дня назад.

Ушаков чуть заметно моргнул, но остался неподвижен.

— Чего раньше не пришел, прихиндей? — голос Маши упал до зловещего, тяжелого шепота, от которого даже у фрейлины Юлианы в углу затряслись поджилки. — Выбирал, за кого встать? Ждал, кто в этом магазине весомее скидку предложит или у кого арматура толще?

В Люберцах Маша таких «безопасников» повидала достаточно. Это были хитрые жуки, которые видели, как со склада выносят ящики с элитным алкоголем, но молчали до последнего, оценивая: если воры победят и скинут директора, они получат долю; если воров поймают за руку, они тут же принесут директору видеозапись с камер и получат премию за бдительность.

Генерал-аншеф Ушаков медленно поднял голову. В его блеклых, выцветших глазах, видавших тысячи допросов и казней, вдруг проскользнуло что-то похожее на искреннее человеческое восхищение. Старый инквизитор понял, что перед ним сидит не наивная девочка-регентша, которую можно пугать заговорами и водить за нос.

— Виноват-с… — тихо, но твердо произнес Ушаков, глядя ей прямо в глаза. — Грешен, Ваше Императорское Высочество. Выбирал. Я старый слуга, я еще при Петре Алексеевиче государственное дело сыска ставил. Мне не фамилии важны, мне держава нужна крепкая, дабы в ней порядок был и устой.

Он сделал шаг вперед и заговорил с такой прямотой, на которую в этом дворце не решался никто: — Смотрел я на цесаревну Елизавету Петровну. Кровь в ней царская, отцова. Да токмо слаба она против вас. Воли в ней нет, одна суета, балы да кабаки гвардейские. Ежели бы она трон взяла — через год бы все эти князья да французы державу по кусочкам растащили, а в казне бы мышь повесилась. А на вас, сударыня Правительница, я второй месяц смотрю… и вижу чудо великое.

Старик низко, до самого паркета, поклонился Маше: — Ваше Высочество, выходит так, что вы и есть истинный наследник Петра Великого, а не его дщерь. Вы за копейку государеву глотку любому вельможе перегрызете. Вы армию накормили, воров интендантских на каторгу в кандалах упекли, шведа побили, а в Сенате такой страх навели, какого со времен покойного императора с его дубинкой не бывало. Нрав у вас хозяйский, железный. С вами империя не пропадет.

Маша смотрела на седую макушку склонившегося перед ней старого инквизитора, и её губы медленно растянулись в довольной, уверенной улыбке генерального директора, только что совершившего крайне выгодное слияние с ключевым профильным активом.

— То-то же, — бросила она, решительно прихлопнув ладонью реестр заговора. — Держись за меня, Ушаков — князем сделаю! А будете с Остерманом хвостом вертеть и двойную бухгалтерию вести — обоих на одну подводу и на Урал, руду копать. Всё понял?

— Так точно, Ваше Высочество! — Ушаков выпрямился, и в его голосе зазвучала четкая, военная бодрость. — Отныне Тайная канцелярия — ваш верный цепной пес без измены и сомнения. Какие будут высочайшие распоряжения по реестру? Дозвольте сей же ночью поднять команды и взять всех заговорщиков по домам? Дыбы и плети в Петропавловской фортеции к работе готовы.

— Никаких дыб, Андрей Иванович! Что за средневековая дикость? — Маша поморщилась. — От дыбы человек орет, портит корпоративный имидж и умирает, так и не возместив материальный ущерб предприятию. Мы проведем эту операцию по стандартам эффективного ритейла. Назовем её «Внезапная ночная инкассация».

Она пододвинула к себе чистый лист и обмакнула перо в чернильницу: — Заговорщики назначили выступление на ночь с четверга на пятницу? Отлично. Мы не будем их ждать здесь. Мы устроим им встречную проверку на их же территории.

Глава 27

ГЛАВА 27.ВСТРЕЧНАЯ ИНКАССАЦИЯ И БАНКРОТСТВО СТАРОЙ МОСКВЫ

В ночь с четверга на пятницу над Петербургом повисла густая, непроглядная балтийская хмара. Моросил мелкий, ледяной дождь. В особняке князя Василия Долгорукого царило нервное оживление: три десятка знатных вельмож, закутанных в плащи, с подвязанными под кафтанами пистолетами и тяжелыми шпагами, ждали условного сигнала от подкупленного караульного офицера из Зимнего дворца.

— Пора… — прошептал князь Черкасский, нервно поглядывая на брегет. — Час ночи. Офицер должен был зажечь два фонаря на воротах Смольного дома…

В этот самый момент тяжелые дубовые ворота усадьбы Долгорукого не просто открылись — они слетели с петель от сокрушительного удара двухметрового бревна, которым орудовала десятка преображенских гренадер.

Двор мгновенно заполнился светом сотен факелов и топотом кованых сапог. Вокруг особняка сомкнулось тройное кольцо солдат с примкнутыми штыками.

Двери парадного зала распахнулись с ноги. В комнату, громыхая шпорами размером с блюдце, ввалился Генералиссимус Антон Ульрих. За его спиной маячил грозный капитан Вындомский, а следом, семеня сухими ножками, шел генерал-аншеф Ушаков в окружении своих мрачных молодцев из Тайной канцелярии.

— Всем оставаться на местах! — гаркнул Антон Ульрих, выхватывая шпагу и принимая самую величественную из своих парадных поз. — Работает государева комиссия! Руки на стол, шпаги на пол! Кто дернется — велю колоть штыками без пощады!

Заговорщики остолбенели. Старый князь Долгорукий судорожно потянулся за пистолетом, но стоявший рядом молчаливый следователь Тайной канцелярии привычным, профессиональным движением выбил оружие из его руки тяжелой свинцовой нагайкой.

— Встать в очередь на сдачу инвентаря! — раздался звонки й, знакомый голос от дверей.

В зал вошла Маша. На ней был простой дорожный плащ, подбитый соболем, а в руках она держала ту самую амбарную книгу в кожаном переплете, которую ей подарил Ушаков.

— Ну