Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

вы зрите в самый корень, ваше высочество. Нескладная диспозиция выходит. Временщик — он и в Африке временщик. Любой проходимец через пять лет сможет поднять бунт под лозунгом «Защитим государевы права от мамки-тирана».

— Именно, — кивнула Маша. — Пока я только Врио, наша фирма открыта для рейдерского захвата изнутри. Мне нужна генеральная доверенность без срока давности. Мне нужна настоящая корона, Бурхард.

Она встала, подошла к окну и сложила руки на груди:

— Я не собираюсь узурпировать права собственного сына или списывать его со счетов. Он — мой главный актив и наследник. Но чтобы сохранить для него эту империю, я должна быть застрахованы от дворцовых переворотов. Я должна стать самостоятельной, венчанной на царство Самодержицей Всероссийской. А Иван получит официальный статус наследника-цесаревича. Когда он вырастет и закончит университет… то есть пройдет полную административную подготовку, он получит в руки не разворованный ларек, а мощную, отлаженную корпорацию с чистым балансом. Но до тех пор директор в этом магазине — я. И по праву крови, и по праву короны.

Миних поднялся со своего места. Семидесятилетний гигант расправил плечи, подошел к Маше и твердо, по-солдатски, ударил каблуком о каблук.

— В ваших словах есть великая государственная мудрость, Анна Леопольдовна, — басом произнес он. — Мои солдаты шли на штурм Вильманстранда не за малолетнего младенца в пеленках, они шли за вас. Гвардии нужна хозяйка, которая кормит, одевает и ведет к викториям. Ежели для крепости наших границ и спокойствия державы вам нужна императорская корона — штыки обоих гвардейских полков обеспечат это в одну ночь! Укажи токмо, с кого начать!

— Начинать мы будем не со штыков, Бурхард Христофорович, — усмехнулась Маша, поворачиваясь к фельдмаршалу. — Штыки — это аргумент для улицы. А нам нужно провести юридически безупречную перерегистрацию уставного капитала, чтобы комар носа не подточил ни в Петербурге, ни в Лондоне, ни в Париже. Для этого у нас есть один очень талантливый, хоть и сильно напуганный главный бухгалтер. Зови Остермана. Пришло время проверить его профессиональную пригодность.

Глава 30

ГЛАВА 30.ЮРИДИЧЕСКАЯ КАЗУИСТИКА И РЕГИСТРАЦИЯ УСТАВНОГО КАПИТАЛА

Когда вице-канцлера графа Андрея Ивановича Остермана в час ночи доставили в кабинет Правительницы, старик выглядел так, будто лично готовился занять место на каторжной подводе до Урала.

После провала заговора Елизаветы, ареста старой московской знати и демонстративной зачистки всех враждебных элементов, Остерман существовал в режиме перманентного ужаса. Он знал, что Маша видит насквозь всю его прежнюю двойную бухгалтерию, шпионские игры с французами и попытки стравить её с Минихом. Каждое утро вице-канцлер ощупывал свою шею, проверяя, на месте ли голова, и кутался в шерстяной шарф от холода, который пробирал его до самых костей.

Остерман вполз в кабинет, согнувшись ниже обычного, и замер у порога, не решаясь поднять глаза на Машу, сидевшую во главе стола, и на мрачного фельдмаршала Миниха, подпиравшего плечом каминную полку.

— Садитесь, Андрей Иванович, в ногах правды нет, — деловито указала Маша на стул с высокой спинкой. — И прекратите трястись, как просроченное желе. Если бы я хотела отправить вас к Демидову руду копать, капитан Вындомский уже неделю назад собрал бы ваши чемоданы. Вы мне нужны здесь. В качестве главного юрисконсульта холдинга.

— Всеподданнейше повинуюсь… благодеяниям Вашего Императорского Высочества… — проскрипел старик, осторожно опускаясь на краешек сиденья. — Какой будет высочайший указ для канцелярии?

— Нам нужно провести ребрендинг и внести изменения в уставные документы компании, — Маша придвинула к Остерману чистый лист пергамента, чернильницу и стопку старых судебных уложений. — Андрей Иванович, вы помните Устав о наследии престола, который покойный император Петр Великий подписал в 1722 году?

Остерман мгновенно подобрался, его выцветшие глазки сверкнули профессиональным интересом: — Как не помнить, сударыня! Сам, своими руками, текст визировать изволил при покойном государе! Сие есть фундаментальный закон, коим монарх всероссийский волен сам себе наследника назначать, по собственному благоусмотрению и государственной пользе, отринув прежние обычаи старшинства!

— Вот именно, — щелкнула пальцами Маша. — По этому закону трон не привязан к жесткой очередности рождения, главное — воля правящего монарха и польза державы. А теперь слушай техзадание для юридического отдела.

Маша оперлась локтями о стол и наклонилась к старому бюрократу: — Мне нужно, чтобы ты нашел в этом законе Петра Великого, а также в византийских хрониках, римском праве и соборных уложениях неопровержимое юридическое обоснование для венчания меня, Анны Леопольдовны, на царство в качестве самостоятельной, полновластной Императрицы и Самодержицы Всероссийской.

Остерман подавился воздухом, судорожно схватившись за свой шарф: — В-венчания на царство?! Ваше Высочество… Но как же государь император Иоанн Антонович? Он же манифестом покойной государыни Анны Иоанновны уже провозглашен…

— А Иоанн Антонович никуда не девается, — отрезала Маша. — Он получает официальный, закрепленный законом статус наследника-цесаревича и первого в очереди на престол после меня. Мы не отменяем права моего сына, мы их легально усиливаем через прямой материнский патронаж!

Она начала загибать пальцы, выстраивая перед стариком железную кассирскую логику: — Смотри, Андрей Иванович. Что мы имеем сейчас? Малолетний ребенок на троне и временная женщина-регент. Это слабость. Это повод для любых внешних и внутренних конкурентов орать про «незаконное правление» и устраивать перевороты каждые полгода. А что будет по новому уставу? На троне — взрослая, коронованная императрица королевской крови, внучка царя Ивана V, племянница императрицы Анны Иоанновны. А при ней — законный наследник-цесаревич. Династическая вертикаль замкнута! Никаких двусмысленностей, никаких временных должностей!

Миних одобрительно рыкнул из своего угла: — Слышишь, старый лис? Диспозиция чистая, как слеза ребенка! Чтобы ни одна собака в Сенате или в чужих посольствах не смела больше тявкать про «временное правление»!

Остерман сидел, уставившись в пустой лист пергамента. Его мозг, натренированный на хитросплетениях европейской дипломатии и петровской бюрократии, начал работать с бешеной скоростью. Страх перед Уралом отступил на второй план, уступив место грандиозному юридическому азарту. Задача была архисложной, дерзкой, но абсолютно решаемой для мастера его уровня.

— Казуистика сие есть тончайшая… — медленно, вслух рассуждал старик, и его пальцы уже тянулись к гусиному перу. — Ежели опереться на акт 1722 года о воле монарха… Покойная государыня Анна Иоанновна желала закрепить трон за линией своего отца, царя Ивана Алексеевича. Вы, сударыня — прямая и единственная совершеннолетняя наследница этой линии! Малолетство государя Иоанна не позволяет ему ныне исполнять обязанности самодержца и защищать империю от внешних супостатов, коих мы только что под Вильманстрандом сокрушили…

— Тепло, Андрей Иванович, очень тепло! — подбодрила его Маша. — Развивай мысль про корпоративную безопасность!

— Во благо и спасение Отечества! — голос Остермана обрел силу и уверенность, он уже строчил