Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

прикрытые глаза наконец начали различать хоть что-то. Настя убедилась, что она находится где-то высоко в горах, как она и предполагала, просто в толще синей льдины. И будь лед потоньше и изящнее, можно было бы возомнить себя принцессой в хрустальном гробу, но боль пытавшегося согреться за счет остывающего сердца тела мешала фантазиям.

Насте удалось немного оглядеться, насколько можно было повести глазами. За счет ее дыхания – она даже не понимала, как ее окоченевшее тело вообще дышало! – перед лицом лед был не вплотную, но поворачивать шеей все равно не удавалось.

Кожу жгло так сильно, словно она раз за разом попадала под кипяток, и будь у Насти хоть какие-то силы кричать, она бы кричала беспрерывно, как было в огне. Но грудь сдавил лед, и ей едва удавалось дышать. Почти неслышно, как будто каждый вдох ослаблял ее.

Настя снова прикрыла глаза и попыталась дышать чуть меньше, хотя от этого болеть начало гораздо сильнее. Она не понимала смысла этого испытания, это вода? Да, лед, конечно, вода. Но что она может сделать? Достойно умереть? Выбраться у нее нет никаких шансов. Терпеть эту боль раз за разом и все-таки снова умереть? А как она пройдет испытание – сдавшись сразу или мучаясь до последнего?

Настя снова приоткрыла глаза, удивляясь тому, что ресницы не слиплись от холода, и посмотрела на себя. Она была вморожена в лед спиной и ногами, но стояла она или лежала, из-за того, что вокруг были только лед и солнце, она не понимала. Попытки разглядеть себя закончились тем, что она поняла странную вещь – она в этом куске льда заморожена совершенно голая!

Синевато-белое с какими-то странными пятнами, ее тело, докуда ей получалось видеть, было покрыто одним льдом. И как это понять? Что хотела ей сказать гора или местная Хозяйка?..

Настя поняла, что начинает мыслить все четче, потому что боль отступала. И вместо нее накатывала сонливость.

«Вот и решился вопрос, – медленно, словно мысли могут быть медленными или быстрыми, подумала она. – Я снова умру, как идиотка, и остается лишь надеяться, что этот кусок льда в прошлом или будущем, и я не умираю по-настоящему».

Ее охватила злость. Да нет, это был настоящий гнев, заставивший ее из последних сил сжать руку в кулак – ощущала она при этом, словно сжимала не свою, а набитую ватой руку, и ударила по льду. Кажется, на льду появилось темное пятно, которое выглядело инородно в солнечном сверкании льда. Насте было все равно. Она собрала все силы и произнесла, нарушая неестественную тишину:

– Не хочу на вершину. Тут слишком ярко.

И, словно на эти слова действительно ушли абсолютно все ее силы, она наконец свалилась в темноту, которую ощутила настоящим сокровищем после бесконечно яркого света.

Тьма ласкала ее исстрадавшиеся глаза совсем недолго – и Настя снова была над горой и могла видеть тех, кто участвовал в игре. Судя по тому, как мотала крупная бурная река Серхио Цаала, он все-таки был опасным противником, и Настя попыталась запомнить это. Ольга карабкалась в гору, она уже довольно неплохо оторвалась от большинства знакомых Насте змеелюдов, и Настя мысленно пожелала ей победы. Пусть та и подставила ее, но кому тут еще желать?

Вот Виджей ее удивил. Он целенаправленно шел следом за незнакомым Насте змеелюдом из одиннадцатого «Б», и в руке его был тот же нож, который Настя уже видела. Только Настя сильно сомневалась, что сейчас роль ножа будет ритуальной.

Настя хотела поглядеть, как дела у ящерок – все ли в порядке к утру второго дня? Но вместо этого ее буквально швырнуло к одноклассникам. Шаров и Куликов тихо переговаривались у костра, ничуть не переживая, что их могут увидеть, а вот Семин, похоже, проходил испытание. Как и она в своем, он был абсолютно обнажен, но повезло ему больше – он стоял под водопадом, и струи обжигающе холодной – почему-то Настя знала это точно – воды били по его макушке, плечам, животу…

Настя впервые видела так близко обнаженного парня, и сейчас она досадовала, что дурацкая гора зачем-то приблизила ее вплотную, не довольствуясь видом с высоты. Хорошей новостью оставалось то, что она снова не чувствовала своего тела, рук и не могла закрыть глаза.

Так что она смотрела и не могла коснуться, хотя само желание сделать это ее напугало. Может, дело было не в том, что это Семин, на его месте мог быть кто угодно другой, но гладкая упругая кожа, лишь местами покрытая чешуей, по которой упруго били струи воды, – это притягивало взгляд.

В какой-то момент Насте показалось, что Марк увидел ее. Он широко распахнул глаза, вглядываясь в ее сторону, на ресницах дрожали и срывались капли. Он приоткрыл пухлые совершенно не змеелюдские губы и высунул кончик языка, ловя струи воды. Да гаденыш просто наслаждается своим испытанием, а не страдает! И испытание ли это вообще? Может, Настя застала его за приемом душа. Да, осень, да спускающаяся с ледника вода, но что она знает о проклятых змеелюдах?!

Настя почувствовала, что ее отсутствующему здесь телу становится жарко. Жар поднимался от низа живота и захватывал все ее тело. После болезненного холода это было невероятно, но Настя испугалась, что это возвращается огонь.

Она по-настоящему обрадовалась, когда ее сознание понесло дальше. Жар не проходил, он касался ее груди и губ, которые горели так, словно она вопреки здравому смыслу осталась у водопада и прижалась губами к приоткрытому рту Марка. Почему-то вспомнился его взгляд там, в зале ожидания. Может, он сам хотел ее поцеловать?

И убить. Нельзя забывать, что он хочет ее убить.

Настя застонала, не в силах разобраться в том, что с ней происходит. Огонь и лед – это еще хоть как-то понятно, но нигде не было сказано, что ее ждет искушение обнаженным красивым телом ее врага!

Она видела еще не всех участников игры, но этот стон будто прервал ее полет, и она словно нырнула обратно в свое тело со всеми его ощущениями и органами чувств. В нос ударил острый запах пота, а потом Настя разом поняла две вещи – она действительно обнажена, и она на самом деле испытывает этот жар, так как в своем спальнике находится не одна и извивается под чьими-то поцелуями!

Если бы она сначала ощутила тяжесть придавившего ее тела, она бы запаниковала куда сильнее, но так она сообразила, что это не может быть Семин, и не