Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

Настя зажмурилась и снова распахнула глаза, позволяя им так быстрее привыкнуть к темноте палатки, лишь после этого попыталась вывернуться из-под Кирилла, который в каком-то бешеном исступлении целовал и покусывал ее шею и грудь. Не вышло, довольно узкий даже для одного человека, двоих спальник облепливал, как перчатка руку, и отодвинуться не получалось.

Настя попыталась упереться в него руками и сдвинуть, лишь сейчас сообразив воспользоваться голосом.

– Пусти немедленно, пусти! – зашипела она, царапая и щипая жесткие боковые чешуйки и чувствуя под пальцами напряженные крепкие мышцы. Может, дело было не в Семине, когда она вдруг испытала желание, глядя на его губы? Может, это было связано с ее телом, которое подверглось нападению здесь?

До сих пор Настя сомневалась, что во время путешествия в иллюзиях тело остается на месте. Но чудес не бывает, и путешествия во времени тоже.

Она была готова расплакаться оттого, что ее предательское тело вне зависимости от ее попыток освободиться, наоборот, выгибается и прижимается к вероломному змеелюду, и от этого Настя разозлилась так, что все-таки извернулась достаточно, чтобы ударить его коленом. Не так сильно, как хотелось бы, но, как она надеялась, ощутимо.

– Ты очнулась! – прохрипел Кирилл, разом останавливаясь. – Слава горе.

– Ты уверен? – Настя надеялась, что прозвучало достаточно ядовито, но трудно говорить с сарказмом, когда ты голая в спальнике с парнем! – Мне показалось, что тебя и так все устраивало!

– Дура, – неожиданно ответил Кирилл, но не зло, хотя Настя надеялась, что коленом врезала сильно. – Я так испугался!

Он приподнялся над ней на руках, плотная ткань спальника еле слышно затрещала. Хоть палатка стояла в самой глубине расщелины, свет поднимающегося солнца немного попадал на нее, и Настя могла отчетливо различить не только лицо Кирилла, на котором и впрямь было заметное облегчение, но и его голые плечи, частично покрытые тонкими чешуйками, его грудь и плоский, чуть рельефный живот. Хуже всего же было то, что, глядя на его тело, находящееся на расстоянии едва ли десятка сантиметров от ее глаз, Настя думала о другом обнаженном мужском теле.

– Испугался? – повторила Настя, пытаясь отогнать воспоминаниях о каплях воды, стекающей по груди Кирилла. Нет, Марка! Почему-то мысль, что Кирилл сейчас выберется из ее спального мешка и она сможет рассмотреть его точно так же хорошо, как и Марка, не принесла смущения. Что такое с ней творится, неужели на нее так действует смерть?

– Конечно, испугался! – глаза Кирилла вспыхнули расплавленным золотом, и Настя не завизжала лишь потому, что он зажал ей рот ладонью. По ее ногам теперь елозил сухой и прохладный змеиный хвост! Просто невыносимо тяжелый! – Настя, ты же чуть не умерла от переохлаждения! Мне еле удалось тебя согреть!

Он нагнулся к ее лицу, и Настя могла рассмотреть каждую черточку его изменившегося лица. Чуть сгладившийся, но все еще прямой нос, спинка которого покрылась едва заметными чешуйками. Скулы стали острее, челюсти чуть уже, пропала мочка уха, и вся кожа от висков чуть поблескивала крошечной чешуей.

– Не кричи, пожалуйста, – произнес он, поглаживая пальцами ее приоткрытый в полувздохе, полувскрике рот. – Мало ли, кто может оказаться поблизости.

– Не буду, – шепотом ответила Настя.

Хотелось прикусить наглые пальцы, но она не стала ребячиться, ясно вспомнив, почему она здесь именно с Кириллом. Никому другому тут нет дела до ее жизни. А Семин, на которого она пускала слюни, едва ей стоило умереть, с удовольствием доведет начатое горой до конца и прирежет ее, как курицу.

– Спасибо, – вздохнул Кирилл и отодвинулся, снова приподнимаясь на вытянутых руках.

Он начал неловко выбираться из тесного спальника, отчего перед Настиными глазами сначала проплыла его обнаженная грудь, потом живот, а потом… хвост. Настя собиралась зажмуриться, но не успела, и потому могла лицезреть крупные светлые чешуйки, переходящие в более темные и мелкие, чем ближе хвост был к кончику.

– Давно ты можешь полностью оборачиваться? – тихо спросила она, скукоживаясь в спальнике – без соседа она сразу почувствовала себя озябшей и вспомнила, что раздета.

– Давно, – буркнул Кирилл, выбираясь из палатки – с хвостом он с трудом помещался не только в спальнике, но и в одноместной палатке.

Настя смутилась. Очень странно, но она чувствовала себя виноватой, хотя не понимала за что. Ведь ее реакция была совершенно нормальной, еще даже очень сдержанной!

Она почувствовала себя еще больше виноватой, когда нащупала на себе трусики. Похоже, Кирилл и впрямь не планировал воспользоваться ее положением, а наоборот, спасал?..

Она поскорее оделась, благо вся ее одежда валялась поблизости, и выползла из палатки. Кирилл, уже снова в обычном человеческом обличии и одетый, колдовал над спиртовкой, пытаясь нагреть воду.

– Горячее надо попить, – буркнул он, не поворачиваясь к ней лицом. – Ты была холодная как лед, я думал, ты тут и откинешься. А теперь даже не знаю, вдруг последствия будут – даже просто ОРВИ может оказаться смертельно опасным.

Настя представила, как чихает в момент, когда прячется от проходящего мимо Семина, и с трудом удержалась от хихиканья.

– Спасибо, что пытался меня спасти, – она не знала, как извиниться, к тому же сомневалась, что греть ее своим телом, был единственный способ для Кирилла согреть ее, поэтому попыталась хотя бы поблагодарить. – Это и правда был лед. Не вода, а огромный долбаный кусок льда!

Она все-таки почти сорвалась на крик, но в последний момент уткнулась в куртку Кирилла, и крик потонул в ней, как и слезы. А Кирилл тотчас забыл про неприступный надутый вид, развернулся и прижал ее к груди, принимаясь осторожно покрывать поцелуями ее пальцы.

Ничего похожего на те яростные поцелуи, которыми он терзал ее кожу совсем недавно. И Настя загнала поглубже мысль, что те поцелуи ей нравились больше. И еще дальше она спрятала – даже от себя! – мысль, что хотела бы испытать их снова и, возможно, вовсе не от Кирилла.

– Гора опасна для тебя, – пробормотал Кирилл, не подозревающий о ее мыслях. – Очень опасна. Твою лжеинициацию нужно прервать, только как?

– Кто-то должен очень быстро добраться до вершины, – выдохнула Настя в ту же минуту, словно давно знала ответ. – Инициация всех остальных прервется, верно?

– Верно, – Кирилл скривился, словно у него заболели зубы. – Настя, я не могу оставить