Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

– Я лежал в каком-то овраге, пытаясь привыкнуть к огромному хвосту, к тому, что все мое тело теперь будет двигаться иначе, и, погибая от страха, что не успею. Там было страшно, Настя.

Он замолчал, и Настя снова кивнула. Она поняла, что никогда не узнает, что именно было на той горе, где прошел свою инициацию Кирилл. Там стреляли? Взрывали? Или было что-то другое? Вряд ли Кирилл вообще кому-то рассказывал больше.

– Но мои товарищи вернулись за мной, – Кирилл смог продолжить лишь после того, как разлил чай по термосам и сходил за водой к ручью. Настя терпеливо ждала. Она давно согрелась и успокоилась, смерть от холода напоминала о себе лишь легкой ломотой в суставах, а вспоминая о пробуждении, Настя чувствовала лишь кратковременный жар стыда, который быстро проходил. Новая история захватила ее полностью.

– Тащить на себе беспомощного раненого змее люда совсем не то же, что и человека, – Кирилл снова скривился в усмешке, и Настя подумала, что на его тонких губах она смотрится органично. Вот Семину такая усмешка бы совсем не пошла. – Никогда не пытайся тащить обратившегося змеелюда, Настя. Надорвешься. Хвост тяжелее человеческого тела в несколько раз и очень длинный.

– Я заметила, – пробормотала Настя, но не была услышана.

– Они меня вытащили, хоть и ценой жизни Сени, – Кирилл снова глубоко вздохнул, но успокоиться это ему не помогало. – Там никто не должен был погибнуть, и командир мне потом сказал, что я не виноват. Это было их решение вернуться, своих не бросают.

– Ты поэтому помогаешь мне? – тихо спросила Настя, поняв, что больше ничего не услышит.

– Вроде того, Настя, – и Кирилл снова попытался улыбнуться. Вышло все так же криво. – Змеелюды заигрались в свои игры и совсем перестали думать о соседях. А мы все-таки одной крови, хоть и такие разные. Понимаешь?

Настя ничегошеньки уже не понимала, но кивнула. А потом робко спросила, глядя на вновь закипающую воду:

– А как же твоя семья?

– Моя семья, – вот теперь Настя отчетливо увидела разницу между кривой улыбкой и ухмылкой! Последняя исказила лицо Кирилла, сделав его некрасивым и слишком змеиным. – Моя семья потребовала, чтобы я больше не участвовал ни в чем опасном, пока не достигну совершеннолетия. Или хотя бы не забывал пить охладитель. Тогда после ранения я выжил не только благодаря товарищам, до врача я дотянул силами отца. Тот потерял почти половину.

– Он… он злится на тебя? – осторожно спросила Настя, когда новое молчание затянулось. Каша уже пыхтела под плотной крышкой, призванной не выпускать съестные ароматы, а Кирилл все еще молчал.

– Злится? – хмыкнул Кирилл. Выглядел он уже совершенно спокойно, но глаза были такого густого золотого цвета, что Настя понимала – одно лишнее слово, и он взорвется. – Он выкинул меня из семьи и сказал не возвращаться. В наследники теперь прочат моего младшего брата. Наследник! Как будто там есть что наследовать!

– Мне казалось, змеелюды всегда… кхм… богаты, – Настя смутилась. Она не нашла подходящих слов и выпалила как думала.

– Настя, это работает не так, – Кирилл не обиделся и не возмутился, уже хорошо.

Он выглянул из расщелины и вернулся к Насте, сложил спиртовку, палатку он свернул и уложил еще раньше. Сам нацепил свой рюкзак и помог Насте. Настя поняла – есть, может, так и не слишком удобно, зато в случае поспешного бегства они теряют максимум один котелок, что неприятно, но и не полный ужас.

– Змеелюды богаты не потому, что они змеелюды, – продолжил Кирилл, осторожно пробуя кашу языком. Обычным, розовым. Он так хорошо контролирует свои обличия, или тот же Зильберг ходил во втором, потому что оно ему больше нравилось? – Мы дольше живем, и у нас последние пару сотню лет серьезные проблемы с деторождением, и игра тут только все усложняет. Так что внутри семьи все стараются держаться друг друга. За исключением тех, кто приносит семье вред, разумеется. Как я.

Настя нащупала его ладонь и сжала. Она не знала, что сказать, и сделала то, что могла.

– Так вот, – Кирилл слабо улыбнулся, но это была самая настоящая улыбка! – Богатство же напрямую связано с умениями семьи. Многие инициированные змеелюды способны чувствовать драгоценные камни, металлы, газ, нефть. Поверь, у всего этого есть причины, но семьи неохотно делятся причинами своих умений. Есть и куда более продвинутые семьи. Мы с тобой уже говорили про Семина. Я не знаю, есть ли за ними какой-то металл или камни, но они как никто чуют силу и выгоду. Если Марк пройдет гору без проволочек, он сможет ставить на бирже и всегда выигрывать.

– А-а… – Настя не впечатлилась.

– Это очень большие деньги, – «перевел» Кирилл. – Моя же семья… Мы пришли из пустыни.

– Ты из пустынников! – сообразила Настя и улыбнулась. Теперь было понятно, почему хвост был полосато-серый, очень похожий по цвету на песок на свету или в тени.

– Правильно говорить «песчаников», но да, из них, – склонил голову Кирилл. – Как можешь догадаться, с момента, как большую часть верблюдов заменили автомобилями или даже самолетами, наше умение перестало быть таким нужным. А когда-то там оно было на вес золота. Я чую воду, Настя.

– Воду! – Настя наконец наелась и отставила опустевший котелок. – Кое-где до сих пор нужна питьевая вода.

– Не в таких количествах, – отмахнулся Кирилл. – И потом, мы чуем не идеально питьевую воду, а жидкость. А уж ее качество и понимание этого зависит от того, насколько мы сильны. Я достаточно силен. Пусть та гора, где я инициировался, была мертвой, это не помешало мне пройти все этапы с риском для жизни. Так что я чую не только тот ручей, что находится недалеко от нас, но и тебя и…

Он прислушался, глаза его широко раскрылись.

– Двое идут прямо сюда, – прерывисто произнес он. – Уходим!

Он подтолкнул ее ниже в расщелину, туда, откуда виднелся просвет. Сам же задержался, укладывая котелок.

Настя крепко сжимала топор и торопливо скакала с камня на камень, не поднимая головы, чтобы не поскользнуться и не устроить водопад из камней. Шум мог бы привлечь внимание преследователей. Почему-то она абсолютно точно знала, что это преследователи, а не просто блуждающие соперники.

И