Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

от нападения сверху и непогоды. Пожалуй, будь у Насти с собой рюкзак, она бы позволила себе разжечь горелку, согрелась бы и приготовила бы что-нибудь горячее. Но у нее были только палатка и сухпаек, рюкзак остался у Кирилла, так что можно было лишь мечтать о горячем.

Она наощупь выбрала место поровнее, убрала самые крупные и острые камни, а мелкие осторожно разложила так, чтобы под палаткой была аккуратная площадка. С самой палаткой пришлось повозиться – такую Настя еще не собирала, а уж в темноте да в расщелине тем более! Зато согрелась и отвлеклась от дурных мыслей.

А когда собрала, то лезть в нее не решилась. А ну как ее все-таки найдут тут? Так и попадется в палатке! Так что она присела рядом и принялась медленно грызть плитку шоколада. Даже скорее точить зубами, чтобы в рот попадала стружка, медленно таяла – шоколад им с собой дали горький, а не молочный, и снова грызть. А потом вспомнила про термос. Она бы и раньше поняла, что хочет пить, если бы не пережитое испытание.

Услышав шум, она схватилась за топор, но тотчас отпустила, с облегчением вздыхая: силуэт с двумя рюкзаками мог быть только Кирилл. Он и оказался.

Настя как-то сразу поняла, что это точно он, еще до того, как он добрел до ее палатки, а вот когда он зажег фонарик, чтобы убедиться, что это она, ахнула.

– Ты в чем? Поранился? Убил кого-то?

Фонарик погас.

– Эм, прости, я не подумал со светом, вроде направил далеко от открытого пространства, не засекут, – вместо ответа произнес Кирилл, но затем добавил: – Не успел умыться, сейчас схожу, тут недалеко течет крошечный ручей.

– Ты не ранен? – Настя переформулировала то, что ее пугало. Ведь, если Кирилл столкнулся с кем-то из змеелюдов, важно то, что он пришел один и живой, разве нет?

Умом она понимала, что ей придется свыкнуться с мыслью о том, что в обратном полете на вертолете будут не все. И ее главная цель – самой там оказаться. Но сама эта мысль казалась ей инородной. Там же почти половина – ее одноклассники! Ладно она, новенькая, но как они могут хотеть убить кого-то, у кого списывали домашку или в кого кидали жеваной бумагой? Это было за пределами понимания Насти. Как и то, что она сейчас где-то за сотни километров от дома с чело… со змеелюдом, которого знает несколько дней, но которому доверяет едва ли не больше всех.

– Нет, кровь не моя, – усмехнулся Кирилл и после короткой паузы добавил: – Мне приятно, что ты за меня беспокоишься, Настя. Если тебе интересно, это было животное. Однажды мне пришлось понять, что лучше всего восполнить силы может кровь. Впрочем, это многие знают. И абсолюди тоже. Но у нас это получается по-настоящему быстро. Как глотнуть какого-то энергетика, но без неприятных последствий.

Он замолчал и осторожно пошел к выходу из расщелины. Теперь, когда рюкзаки он оставил около Насти, его шаги были абсолютно бесшумными.

Настя почувствовала себя виноватой. Чтобы уберечь ее, Кирилл был вынужден подвергаться опасности и рисковать здоровьем. А она не поблагодарила его, нет! Она думала о том, что он умоется, но вряд ли почистит зубы. И как ей отделаться от поцелуев, если он захочет ее поцеловать?

Так и не придумав ничего, способного объяснить ее нежелание целоваться, Настя наощупь нашла в обоих рюкзаках длинные, хоть и тонкие на вид спальные мешки. Судя по их форме, змеелюды могли спать в них в своей второй форме, но Настя была не в обиде, она могла зарыться в такой спальник с головой и еще закутаться.

Она так и сделала и только в щелочку наблюдала, как вернулся Кирилл, забрался в ее же палатку, не стал разбирать отдельную. Впрочем, она так и предполагала.

Она надеялась, что он решит, что она уже спит, но Кирилл, усевшись рядом с ней, тихо спросил:

– Не голодная?

Настя была рада, что с головой забралась в спальник и ее пылающих стыдом щек не видно.

– Нет, – шепнула в ответ. Немного соврала, конечно, но горячий шиповниковый напиток и шоколад должны были позволить ей продержаться до утра. А там… будет утро, будут мысли.

Наверное, Кирилл тоже думал похоже, потому что не стал настаивать, а забрался в свой спальник, но не с головой и стал очень тихо рассказывать, как он увел Семина и Шарова с Куликовым до реки, а там сумел оторваться. Как обошел их по камням и слышал, как они спорят – искать Настю и ночью или не искать вообще.

Шаров предлагал разделиться, и даже взять часть вещей Семина, чтобы он мог найти Настю и налегке вернуться к ним.

– Это худший вариант для вас обоих, – признал он. – Семин может найти нас и попытаться хотя бы ранить тебя, налегке это ему, может, удастся. Ну и предложение разделиться может быть неспроста. Возможно, каждый из его друзей хочет победить и готов ради этого на все.

Странно, но под эти тревожные слова Настя не заметила, как уснула. Наверное, очень устала. А может, потому что через два спальника она чувствовала тепло Кирилла, и это убаюкивало.

Глава 13, в которой очень холодно. И горячо

Настя проснулась даже не от холода, нет. Она проснулась от оглушающей тишины. В горах было довольно тихо и так, но никогда ей не приходилось чувствовать такого, когда тишина давит на уши и голову, проникает так глубоко, что кажется, будто ты не слышишь стука собственного сердца.

Она попыталась пошевелить пальцами и ногами, но не вышло. Вместо этого пришел тот самый холод. Ей казалось, что гореть больно? Что же, сейчас ее пронзала не менее нестерпимая боль, которая словно разрывала ее кровеносные сосуды изнутри. Настя попыталась закричать и распахнула глаза.

Сначала ей показалось, что она ослепла, но потом поняла – по глазам бьет такой прямой и нестерпимый свет, что зрение просто не справляется. Она прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Боль не прекращалась, и оттого не паниковать было сложно.

«Это снова иллюзия, это снова не в настоящем. Это лед, а не снег, а в расщелине могло засыпать только снегом, – убеждала себя Настя, глотая льдинки-слезы. – Да почему же!»

Кажется, в этот раз она оказалась сильнее горы, потому что тело прекратило вмерзать в льдину, и Настя смогла пошевелить одной рукой. А