Тихий шаг - Надя Сова

уязвим, – говорила Вика, наливая чай и себе, – ты открываешь свою душу тем, кто готов ее заполнить чем угодно, и чаще всего это «что-то» далеко от жизни и созидания.

– Так кто такие «сажа»? – Терпение у Сони закончилось, ей хотелось получить ответ здесь и сейчас.

– Сажа – это люди, которые общаются с нечистью и пользуются ее дарами. Но плата за такой дар высока.

– Они пожирают душу? – уточнила Соня.

– Скорее, через твою душу получают доступ к другим. Ну а потом и пожирают, да.

Вика отпила чай и поморщилась – он еще не остыл.

Захар купал в чае ложку и пытался срастить в голове все, что услышал от Вики. Какая бесконечная дурь. Нечисть, сажа, дары, сила, дом этот. Вика наблюдала за ним и не вмешивалась. По ее рассказу было понятно, что он – одна из главных проблем. Либо это мнительность все себе придумала. Отвратительное чувство сидело внутри. Неужели вот это все стоило трех смертей?

– Ясна ведь погибла, – напомнил Шумнов и посмотрел на Вику. – Та настоящая Ясна, которая подала заявку в лагерь и поехала туда, чтобы прикоснуться к родной культуре.

– Этого бы не случилось, – начала Вика.

– Но все же случилось! – перебил ее Захар. – И Лана погибла, и дядя Костя. К чему это все было? А остальные?

– С ними Старх.

– А Старх ведь тоже сажа? – уточнил Захар.

– Да, – Вика кивнула, – Старх сажа. Он – пророк. Не предсказывает будущее, но видит возможный исход.

– И как он не предвидел, чем закончится этот выезд? – хохотнул Захар. – Или предвидел и все равно поехал? На заклание, так сказать.

– Цель выезда состояла в том, чтобы найти песню, – сухо ответила Вика. – Исход благоприятный, песню нашли.

– Разве? – переспросил Захар.

– Алина об этом пока еще не знает. – Вика снова отпила чай.

– Откуда такое циничное отношение к людям? – Захар смотрел на ту, что назвала себя челноком, и ничего, кроме отвращения, к ней не испытывал. – Как к разменной монете.

– Если бы люди были разменной монетой, не было бы дум. – Вика отставила кружку, откинулась на спинку стула и скрестила руки.

– Кого? – переспросил Захар. Еще один термин, от которого захотелось завыть.

– Таких, как я. – Вика смотрела на него не мигая. – Думы следят, чтобы сажа не вышла из-под контроля и чтобы люди как раз таки не стали для нее разменной монетой.

– Я не понимаю. – Захар покачал головой.

– Там, где сила, там власть, – пояснила Вика. – А где власть, там ответственность. Любой массой надо управлять, чтобы не пришли такие, как Андрей, и не убили тех, кто понятия не имеет ни о саже, ни о силе.

– Вы же знали, что он там будет. – Захара всё не отпускали мысли о погибших. – Могли бы это предотвратить.

– Мы шли за Стархом, – призналась Вика. – Что явится этот – не знали. Как и о его существовании, если честно.

Захар устало посмотрел на нее, развел руками, сдался. Понять то, что она говорила, было тяжело. Не было ни контекста, ни конкретики. А что тогда не так со Стархом?

– Последнее на сегодня, и вы идете спать, – предупредила Вика. – Существуют три стадии – три состояния, в которые впадает сажа: бездействие, наблюдение и воздействие. Бездействующие безобидны, они ничего не делают, никак не развиваются. Просто живут в своем микромирке, ничем от людей не отличаются. Наблюдатели собирают информацию отовсюду и про всех и могут перейти в последнюю стадию, самую опасную – воздействующую. Чтобы это все контролировать, появились думы. Мы – что-то вроде теневой власти сажи: про нас никто не знает, и это позволяет нам корректировать влияние сажи на людей.

– Хорошо скорректировали, – хихикнул Захар. – Три трупа!

– Да что ты заладил! – взорвалась Вика. – Это трагедия для нас! Ты знаешь, что я переживаю каждую смерть, словно сама умираю. Я сижу в этот момент в сознании умирающего, ловлю каждый сигнал его мозга.

– Какая хрень, – процедил Захар и встал из-за стола.

– Это просто часть сведений, которые были для тебя недоступны. – Вика пожала плечами.

– А со Стархом что не так? – спросила Соня.

– Вот как раз это я и пыталась выяснить, – сказала Вика. – Пророчество – опасный дар.

– Да любой дар опасный. – Захар махнул рукой. – Я только все равно не понял, почему я не человек. Но сейчас я больше спать хочу, чем дальше слушать эту ахинею. Ты, случайно, книжки не пишешь? Попробуй, хорошо получится. Или плохо, рассказчик из тебя не очень.

Вика молча убрала со стола, никак не отреагировав на тираду Захара. Показала Соне, где можно лечь, так же молча принесла на кухню одеяло и подушку со свежим постельным бельем.

– Надеюсь, сам разберешься, как застелить, – коротко бросила она.

– Ой, не знаю. – Захар сам не понимал, почему его трясло и хотелось ругаться. – Я же не человек.

Вика устало посмотрела на парня, покачала головой и ушла к себе.

Он опять остался один, наедине с информацией, которая никак не вмещалась в привычный жизненный уклад. Сажа, челнок, думы. Нечисть туда же.

Одеяло было уже заправлено в пододеяльник, осталось лишь разобрать диван и постелить простынь.

Лежа в темноте и пытаясь заснуть, Захар складывал в голове пазл. Странная девушка возле клуба и то, что она ему говорила. Костя на презентации. Анчутка, который никак не хотел отлипнуть от него в деревне. Это все казалось галлюцинациями воспаленного воображения, а теперь обретало смысл. А Алина? Алина тоже сажа? Или она просто человек, которому не повезло оказаться в компании отбитых? И почему его стала заботить чья-то судьба, помимо своей?

– Захар, – тихо позвала Соня.

Он приподнялся. Девушка стояла в коридоре.

– Мне кажется, надо их найти. Пойдем скорее, пока она спит. Андрей же не погиб, он просто куда-то пропал.

Захар кивнул и сел. Спать все еще хотелось, но подскочивший адреналин спугнул все шансы заснуть.

– Я, конечно, не пророк, но мне кажется, им нужна помощь. – Соня обернулась, прислушалась. В Викиной комнате было тихо. – Он сказал про какого-то а́рбуя или арбу́я, я не поняла. Но вообще, так когда-то колдунов называли. Это может быть похуже сажи, челнока или… – она понизила голос, – дум.

Захар не стал напоминать, что это все – сажа, лишь энергичнее закивал и стал искать в темноте штаны. Соня ушла к себе, он слышал, как она собирается, стараясь не шуметь.

– Дверь открываешь и закрываешь ты, – сообщила девушка, когда вернулась.

– Почему? – спросил Захар. Он уже завязывал шнурки.

– Ты табуретку в темноте опрокинул, а в доме все равно гробовая тишина.

Захар покосился под стол. В самом деле, пока он доставал сумку, не