Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

— Крейген сказал: он поможет замаскировать то, что у меня нет магии. И что я из другого мира.

— Но в вас теперь есть магия. Вероника! Дайте его сюда. Снимите немедленно!

Я подчинилась, и дышать сразу стало легче. Голова прояснилась, мысли сделались лёгкими и гладкими, законченными. Или это порошок помог, тут сразу не разберёшь.

— А что произошло, если бы мы с Алисой вернулись в свой мир? — спросила я то, что сразу пришло на ум.

Не то чтобы я собиралась, теперь скорее нет, но всё же мне хотелось знать.

— Если бы это случилось до того, как магия в вас проснулась, думаю, всё было бы в порядке. А теперь пути назад для вас, Вероника, нет. А для вашей дочери, полудраконицы, и подавно!

Глава 9

Ну вот и решено!

Я удивилась, насколько легко приняла эту новость. Возможно, в глубине души давно поняла и приняла, что отныне наши с Алисой судьбы связаны с этим миром, с этим драконом.

Лиса только захлопала в ладоши от радости, чем вызвала улыбку на обычно спокойном и даже суровом лице артефактора.

Дом Крейгена сразу ожил, едва Алиса переступила его порог. Теодор с визгом и весёлым лаяньем принялся бегать по коридору и гостиной, даже заскочил на маленький столик рядом с диваном и оттуда перепрыгнул на моё любимое кресло.

Старый дворецкий чуть не прослезился, когда я сообщила ему, что дело, кажется, движется, хотя об освобождении хозяина речи ещё не идёт. А прислуга начала накрывать на стол в обеденной, будто мы объявили, что скоро устроим пир горой.

— Не думаю, что милорд Истринс захочет разделить с нами трапезу, — робко произнесла я, увидев, что Драйзен не препятствует подготовке к ужину. — В прошлую нашу встречу он был крайне раздосадован моей несговорчивостью.

— За что я люблю драконов, Вероника, так это за то, что они не ставят личные симпатии выше интересов дела. Раз Тристан Истринс придёт с дочерью, значит, у него есть к вам дело. И дело важное.

— Думаете, он прознал о милости ко мне королевы и на всякий случай решил возобновить знакомство?

Эта версия казалась мне наиболее верной, но Драйзен лишь покачал головой.

— Вы помните примету: если в первый день драконьего турнира не прольётся кровь, то племя крылатых станет крепнуть, а дракониц будет рождаться всё больше. Возможно, кому-то наверху это очень не по нраву.

— Но почему?

Драйзен пристально посмотрел мне в глаза:

— Скажите, когда вы увидели дракона в облике зверя впервые, вы не испугались? Вам не подумалось, что любой человек по сравнению с этим чудовищем, ничтожен и мал? То-то же! Вы, как человек, должны понимать страхи перед ними.

— Хотите сказать, что должна пролиться кровь Крейгена, чтобы все успокоились?

— Так думают, я уверен. И не только его, вот Тристан Истринс и забеспокоился. Или он решил работать и нашим, и вашим. В любом случае скоро всё узнаем.

Ближе к семи вечера все сомнения разрешились.

Милорд Тристан Истринс был всё так же насмешлив и высокомерен, а его дочь Серцилия держалась позади него и не поднимала глаза, будто явилась к незнакомцам. Драконицы славятся не только красотой и обаянием, но и умением держать эмоции в узде.

Стоило пригласить гостей в столовую, как дракон, озираясь по сторонам, оценив дороговизну сервировочной посуды и белизну скатерти, приступил к делу.

— Я бы хотел поговорить с вами, господин…

— Лезинг. Драйзен Лезинг, милорд. Мы встречались всего пару лет назад при довольно щекотливых обстоятельствах. Полно, вы не могли забыть того, чьей опале у его величества изрядно поспособствовали!

Тонкие губы артефактора изогнулись в улыбке.

Мне показалось, или он сегодня ведёт себя особенно дерзко, на грани приличия, будто павлин, распушивший хвост?

Вскоре я поняла, что интуиция не подвела. Артефактор избегал смотреть на Серцилию, но каждый раз, когда он как бы случайно пробегал по её лицу взглядом, в его глазах вспыхивал интерес. И тут же гас, будто накрытый вуалью приличия.

— Я не запоминаю всех, кого толкнул в пропасть, — пожал плечами дракон Тристан. — Это моя дочь Серцилия Истринс. Собственно, ради неё я и приехал в опальный дом.

Меня все присутствующие, пожалуй, кроме драконицы, игнорировали. Алису я отправила играть наверх, Теодор присмотрит за ней и развлечёт разговором, а няня дочери позаботиться о том, чтобы она не спускалась к нам.

Я предполагала, что разговор будет не из приятных, чувствовала сердцем, но сейчас мне захотелось встать и сказать всем, что в отсутствии Крейгена я представляю его интересы. А господин Лезинг мне помогает.

Но артефактор предупредил, что драконы крайне традиционны в семейных ценностях. Спугнуть возможную помощь из-за глупого тщеславия я не могла.

— Что вы предлагаете, милорд Истринс? — возвысила я голос. Пусть не думает, что сижу во главе стола только для декорации.

Серцилия вздрогнула и посмотрела на меня так, будто я объявила, что отныне правлю этой страной.

Пауза затягивалась. Мужчины смотрели на меня с удивлением, а в глазах дракона я прочла то же самое, что во взгляде тётушки Эйприл при нашей первой встрече: «Это насекомое ещё и разговаривает⁈»

— Всем известно, что вы на стороне партии фаворитки и первого министра. Приехали, чтобы шпионить, а потом доложить соратникам, как мы тут все погибаем в печали? Я сегодня была у её величества, милостивая госпожа обещала, что передаст мою просьбу о помиловании его величеству.

— Миледи Вероника вскоре получит патент на право быть природной ведьмой, — вставил, закашлявшись и с укоризной глядя на меня, артефактор. — Если она и способствовала победе Крейгена, то по неведению.

— И вы думаете, этого будет достаточно? — сухо засмеялся Тристан Истринс, и его лицо сделалось похожим на морду высушенной жабы. Серцилия теребила бахрому скатерти, к еде и не притронулась, так и продолжала сидеть, опустив глаза как примерная дочь.

— Я же пришёл предложить вам помощь. У меня есть на то веская причина.

— На каких условиях? — тут же быстро спросил Драйзен, видимо, опасаясь, как бы я опять ни унизила гордость дракона.

— Всего одно условие: милорд Вильсент, когда его освободят и восстановят его доброе имя, женится на моей дочери.

Глава 10

Я почувствовала, что падаю в пустоту вместе со стулом, на котором сидела. Лечу, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но вокруг лишь серая мгла, а этот мир, словно раскрытая дверь, всё удаляется, и уже нет никакой