Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

подумал, возможно, сегодня вечером вам с Роуингтоном не повредит чуть больше страсти, раз уж медового месяца в ближайшее время не предвидится. Если он будет вообще. Твое присутствие на Охоте привлекло массу новых зрителей, готовых опустошить сундуки, – хотел поблагодарить тебя.

– Ублюдок. Я думала, страстоцвет – это вкус, – прошипела Женевьева.

Его улыбка померкла.

– Я пытался быть милым.

– Дьяволы не бывают милыми без выгоды. За редкими исключениями.

Вроде Салема. Но, по сути, ее сестра все равно заплатила цену, чтобы остаться с принцем дьяволов, – свою смертность.

– Откуда тебе известно о дьяволах? – промурлыкал Нокс.

Женевьева бросила на него тяжелый взгляд.

– Моя сестра живет с дьяволом. Его зовут Салема-эструс. Имя тебе о чем-нибудь говорит?

Услышав полное имя Салема, Нокс побледнел, а губы Женевьевы изогнулись в торжествующей улыбке.

– Можешь играть со мной в любые игры, но когда я выйду, тебе придется иметь дело с Салемом, – пригрозила Женевьева. – А Салем меня обожает.

Салем никогда не говорил ничего подобного, но Женевьева не сомневалась в правдивости этих слов.

– Ходят слухи, что Салемаэструс наконец вернулся из изгнания, – напряженно признал Нокс. – Для меня большая честь, что подруга принца решила поучаствовать в моем состязании. Без обид. Более того… Возможно, я смогу предложить тебе дополнительную сделку, если выиграешь.

Она презрительно усмехнулась.

– Я – не та сестра Гримм, которая заключает сделки с дьяволами.

Прежде чем он успел возразить, она преодолела последние ступени и направилась к Эллин и Уэллсу, которые ждали в центре танцпола. Оба кивнули ей в знак приветствия, когда она встала рядом. Баррингтон и остальные братья Роуина появлялись один за другим, заходя в круг. Женевьева крутила на пальце кольцо, дожидаясь Роуина.

Вдруг рядом появился вихрь чернильных теней, и она чуть не ахнула. Но когда из них вышел Роуин, он даже не потрудился на нее посмотреть.

Через мгновение часы в бальном зале пробили полночь, и огромный циферблат на стене медленно завращался. Когда вспыхнула золотая цифра двенадцать, тело Женевьевы отяжелело: она снова ощутила потерю магии. И она точно знала, что это значит.

Охота началась.

Первый раунд Охоты

18. Оцепенение

Если Женевьева думала, что оторвавшиеся от вакханалии зрители, которые собрались в бальном зале понаблюдать за предстоящим зрелищем, вероятно, испытывают чувство стыда, она глубоко ошибалась. Гости Нокса выглядели еще более самодовольными, и при любых других обстоятельствах она пришла бы в восторг от сплетен, которые непременно возникли бы на подобном мероприятии.

Когда братья и сестра Роуина начали снимать маски, Женевьева почувствовала, что они словно утратили часть брони. Возможно, она скорее предпочла бы раздеться догола, чем демонстрировать всем свое покрасневшее лицо.

Она взглянула на мрачного Роуина.

– Что случилось? Наверху?

– Сейчас не до разговоров, – ответил он.

– Охотничий Клинок выберет первого охотника, – объявил Нокс восторженной публике.

Дьявол поднял сверкающий кинжал, словно священное подношение, а потом просто… отпустил. Зачарованный клинок завис в воздухе – Нокс и Баррингтон покинули круг, а Женевьева затаила дыхание, ожидая решения. Клинок медленно принял горизонтальное положение и начал вращаться по кругу мимо Эллин, Уэллса и Ковина, пока наконец не остановился на…

…Грейве.

Роуин напрягся.

Клинок взмыл в воздух, словно стрела, нацеленная прямо в сердце Грейва. Тот встретился с Женевьевой взглядом и схватил оружие за рукоять – еще несколько сантиметров, и его бы пронзили. По лицу Грейва расплылась злобная ухмылка, а из зала послышались одобрительные возгласы и стоны разочарования.

– Маскарад окончен, – объявил Нокс. – Хочу поблагодарить всех за еще один чудесный праздник равноденствия. Если ваша фамилия не Сильвер, пожалуйста, немедленно возвращайтесь к вратам ада.

Улыбка дьявола стала злобной.

– Если останетесь здесь, ваша участь незавидна.

Толпа начала расходиться. Несколько гуляк в масках пожелали удачи своим фаворитам. К изумлению Женевьевы, они вели себя так, словно Роуин и его семья – знаменитые артисты, а не заложники трагического проклятия.

– Какую игру выбираешь, Гревингтон? – спросил Нокс.

– Блуждание по комнатам, – объявил Грейв.

Все застонали. Кроме Роуина, чье лицо оставалось бесстрастным, словно камень.

– Иди на хрен, ублюдок, – проворчал Ковин.

Роуин точно объяснял Женевьеве правила этой игры во время экскурсии, но теперь она никак не могла их вспомнить. Произошло слишком много всего. Кроме того, ей постоянно хотелось, чтобы он умолк.

– У вас есть десять минут, чтобы спрятаться – и они начинаются прямо сейчас, – заявил Нокс, бросая многозначительный взгляд на Женевьеву.

Грейв остался на месте, а Ковин и Реми бросились бежать. Следом поспешили Эллин и Уэллс – в противоположном направлении. Остались только Женевьева, Роуин и Севин.

Роуин повернулся к ней, прильнул губами к ее уху и прошептал:

– Подожди меня в фойе. Мне нужно кое-что сде- лать.

– Но… – протестующе пробормотала Женевьева, наблюдая, как он устремился к лестнице.

– Хочешь совет, милая? – предложил Севин, глядя Роуину вслед. – Если Грейв улыбается, беги.

С этими словами он покинул зал.

Одного взгляда на Грейва оказалось достаточно, чтобы Женевьева наконец сдвинулась с места. Она бросилась в сторону фойе, проталкиваясь сквозь толпу гостей.

Зритель в маске белого медведя свистнул ей в коридоре.

– Если вы с Роуином устроите хорошее представление, я проголосую за тебя как за фаворита. Хочу посмотреть, правда ли у него пять сережек в головке…

– Заткнись и сдохни, – отмахнулась Женевьева.

Когда разошлись последние гости, она по-прежнему шагала взад-вперед по фойе, отсчитывая в уме минуты и дожидаясь появления Роуина. Когда осталось всего две, а он так и не появился, Женевьева слишком занервничала, чтобы продолжать ожидание.

Черт бы его побрал. Неужели это все обман?

Она не собиралась дожидаться, чтобы выяснить. Она могла делить с Роуином что угодно – клятвы, поцелуи, постель, – но главное – помнить: доверять следует прежде всего себе.

Женевьева направилась к входной двери и выбежала на холод, пока не истекли последние минуты. Она понимала, что без магии рискует получить переохлаждение, но спрятаться снаружи казалось хорошей стратегией именно по этой причине. К тому же, что бы ни значило словосочетание «блуждание по комнатам», остальные, похоже, были не в восторге, и избегать любых комнат казалось наилучшим решением. Возможно.

Женевьева направилась к лабиринту.

Осмотрев покрытую снегом зелень, она с удивлением обнаружила, что его тоже оснастили зеркалами. Ветви и лианы поддерживали позолоченные рамы через каждые несколько метров.

– Любопытные у-уроды, – пробормотала Женевьева, заходя внутрь. Холод уже пронизывал до костей.

Похолодало? Впрочем, вероятно, она просто была слишком увлечена собственной свадьбой, чтобы обращать внимание на температуру накануне вечером.

Она углублялась в лабиринт, выдыхая клубы белого пара и пытаясь запомнить повороты и изгибы. Наконец Женевьева вышла на центральную площадку и