Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

увидела величественный серебряный фонтан. Она устроилась в темном углу: прислонилась к кустам, не обращая внимания на ветки, которые впивались в голые руки и плечи, и вжалась в стену, насколько смогла. Она плотно обернула ноги нижней юбкой, словно одеялом, а верхним слоем платья старательно обмотала грудь. Кончики носа и ушей уже совсем онемели.

Она не знала, как долго сможет продержаться, пока не замерзнет насмерть. Иронично: всего несколько часов назад она задыхалась от жара страстоцвета. Дьявол и его публика, должно быть, сейчас смеются.

По ее ощущениям, шаги послышались примерно через час. А потом перстень Роуина чуть не расплавил обмороженный палец.

Женевьева резко подняла голову с колен и прислушалась к приближающимся звукам.

Шаги.

В лабиринте был кто-то еще. И этот кто-то за ней охотился.

Вскочив на ноги, она почувствовала: холод пронзил ее насквозь и отнял почти все силы. Женевьева попыталась сделать шаг – движение получилось неуверенным.

Шаги приближались.

Женевьева глубоко вздохнула и бросилась вперед. Суставы заработали, и сердце забилось быстрее, постепенно оттаивая. Она старалась ступать как можно легче, возвращаясь по собственному пути и прислушиваясь к преследователю. В зеркалах мелькали проблески ее отражения. И когда уже показались выход и дом…

– Я знаю, что ты здесь. – Грубый голос раздался откуда-то сзади.

Как она и подозревала. Грейв.

Женевьева бросилась бежать.

Выбравшись из лабиринта, она поняла, что не успеет подняться по лестнице и войти в дом. Хуже того, она осознала, как именно ее выследил Грейв – по следам. «Как я могла быть такой идиоткой?»

Она схватилась за ветку, торчавшую из зеленой стены, и принялась гнуть и крутить ее, пока та не сломалась у нее в руке. Женевьева поспешила замести собственные следы. Не идеально – все еще оставался след, – но, по крайней мере, уже не четкие, свежие отпечатки. Оглядев дом, она увидела небольшой зазор между стеной и огромной решеткой, удерживающей лозы на фасаде. Бросилась к ней и обнаружила за деревянными рейками пустое пространство.

Женевьева стерла ведущие к решетке следы, прикусила язык и протиснулась в невероятно узкий проем. Рот наполнил металлический привкус крови, шипы пронзили волосы и кожу. Затаив дыхание, Женевьева прищурилась, наблюдая за выходом из лабиринта сквозь щели между стеблями.

Появился Грейв.

Он сжимал Охотничий Клинок побелевшими от напряжения пальцами и скользил пристальным взглядом по крыльцу. Потом по земле. Он двинулся вперед, и Женевьева заставила себя успокоить дыхание, когда он приблизился к ее укрытию. Она могла поклясться: кольцо на ее пальце начало вибрировать.

Ей отчетливо вспомнилось маленькое испытание Нокса в зеркальном мире. Как поддельный Грейв говорил, насколько просто будет ее убить…

Но сейчас он прошел мимо, вдоль деревянной решетки. Окинул взглядом фасад. И, переступив с ноги на ногу, снова направился внутрь. По щеке Женевьевы скатилась слеза облегчения.

И тут он остановился.

Проклятье, ну разумеется.

Когда он снова повернулся к решетке, Женевьева вжалась в каменную стену, словно это могло сделать ее невидимой. Затаив дыхание, она следила за каждым движением Грейва.

И едва сдержала крик ужаса, когда кинжал вонзился в решетку примерно в метре от нее.

Грейв вытащил оружие и раздвинул растения, пропуская в тени укрытия лунный свет. Через мгновение он снова вонзил кинжал, теперь уже ближе.

В третий раз лезвие едва не попало ей прямо в глаз. Женевьева с дрожащими руками увернулась от нового удара – Грейв продолжал протыкать ветки. Казалось, он выбрал еще несколько случайных мест, а потом наконец решил двигаться дальше и вернулся в дом.

Она прождала целых десять минут, чтобы кольцо на пальце остыло, прежде чем попыталась двинуться с места. Несмотря на температуру кольца, Женевьева осторожно заглянула в одну из маленьких дырочек, проделанных Грейвом в паутине лиан, прежде чем выскользнуть из укрытия и прокрасться вдоль дома к крыльцу.

Бросившись за угол, к ступеням, она врезалась во что-то теплое и твердое.

Нет, не во что-то. В кого-то.

19. Две правды

Роуин мгновенно поймал ее, и его взгляд потемнел, когда он заметил на ее руках глубокие царапины и кровь от шипов.

– Тебе нужно внутрь, сейчас же, – пробормотал он.

Прежде чем Женевьева успела осознать происходящее, он подхватил ее на руки, прижал к груди и понес вверх по ступеням. У входных дверей он остановился – одна из них оказалась чуть приоткрыта.

– Кольцо… оно же не теплое? – тихо спросил он.

Когда она покачала головой, он ловко распахнул дверь носком ботинка и осторожно внес ее в дом. Быстро окинув взглядом каждый уголок пустого фойе, он поспешил в свою спальню – Умбра терпеливо ждала его возвращения на кровати. Роуин поставил Женевьеву на ноги и мягко закрыл дверь, хотя запирать не стал.

– Т-таскаешь меня перед п-публикой на руках, словно девицу в б-беде, как м-мило, – пробормотала она онемевшими губами. Стук ее зубов приглушал сарказм.

– Я же велел тебе меня дождаться, – упрекнул он, игнорируя ее раздраженный взгляд. – Хотя признаю: попытка дать тебе указания была слишком оптимистичной.

– Я ж-ждала тебя! Ты т-так и не появился! Д-думаешь, мне с-следовало рисковать, оставаясь на виду? – фыркнула она, растирая руками обнаженные плечи в попытке согреться.

– И тебя посетила гениальная идея – спрятаться в снегу?

– Я п-подумала, там меня искать никто не станет, и это с-сработало, р-разве нет?

– Ты вся синяя, – невпопад заметил Роуин. – И сомневаюсь, что это твой природный цвет.

– П-пошел т-ты, – выдавила она.

Уголок его губ на мгновение приподнялся, а потом он обвел рукой комнату.

– Кстати, я не в восторге оттого, в каком состоянии вы с Эллин оставили мою комнату. Даже не представляю, как такое вообще возможно. Я оставил тебя здесь меньше чем на день, и большую часть времени ты спала.

Ее вещи действительно заполонили всю комнату. Заколки, щетки и ароматные масла покрывали поверхность комода. Всюду валялась одежда, белье свисало со столбиков кровати, ленты от корсета лежали на полу рядом с кучей обуви. На ковре красовалось пятно от помады, которое она изо всех сил пыталась оттереть, прежде чем спуститься на маскарад.

– Все не так плохо, – попыталась оправдаться она. – Моя комната дома выглядит гораздо хуже. По крайней мере, у тебя еще виден пол.

– Ад кромешный, – пробормотал он.

– Если ты собираешься ныть всю ночь, я лучше вернусь и продолжу замерзать насмерть, – проворчала она. – И где ты был?

«Как ты мог оставить меня одну на растерзание Грейву?»

– Нужно было кое-что уладить, прежде чем Нокс закончит проверку