Шестимерный - Артём Полевой

Кубарю нос он сломал на пятый день.

Я узнал об этом от Липы, которая примчалась ко мне через полдеревни, ревя и заикаясь, и минуты три я вообще не мог понять, чего она хочет.

Дело было у старого кургана.

На краю деревни есть очень старый курган, где раньше был склад, куда во время войны, на чёрный день складывали непортящиеся продукты, тёплые вещи и все дела. Либо для беженцев, либо для самих себя, если вдруг деревню сожгут. Вот к этому кургану Бранко Кубаря и загнал. Загнал, повалил и въехал кулаком в лицо. Один раз. Вроде как, какой-то приём хотел отработать, но уже с первого раза сломал парню нос, и струхнул продолжать.

Ребята посмеялись, разошлись, а Кубарь сидел около кургана с расквашенным носом, пока Липа его не нашла.

Когда я прибежал, он сидел на земле, зажимая лицо рукавом. Рукав был весь красный.

— Дай посмотрю.

— Да нормально всё, — сказал он гнусаво. — Само пройдёт.

Нос у него был сдвинут вбок и распухал на глазах.

Я отвёл его к матери. Она посмотрела, положила два пальца на нос и после нескольких секунд они засветились. Кубарь заохал, и через какие-то полминуты у него был целый нос — правда, весь в запёкшейся крови.

Потом дала ему тряпку с холодной водой и сказала:

— Вот, протрись. Жить будешь, не волнуйся.

А когда он ушёл, посмотрела на меня.

Я, наверное, к тому моменту уже настолько твёрдо решил, что буду дальше делать, что это было написано на моём лице.

— Тиш.

— М?

— Не ходи, — тихо сказала она.

— Угу, — сказал я и вышел из дома.

* * *

Нашёл я их на выгоне за мельницей, где они всей компанией валялись на подсохшей траве.

Народу было человек восемь — сам Бранко, трое его старых товарищей, ещё двое мальчишек, которых я видел лишь мельком и не был знаком, Милош и кто-то мелкий на подхвате. Отличная аудитория, лучше не придумаешь.

Я встал шагах в десяти и сказал:

— Бранко.

Он приподнялся на локте.

— О, Шестимерный пришёл!

— Пойдём один на один.

Хохот стоял такой, что я подождал секунд двадцать, пока они отсмеются.

— Ты серьёзно, что ли? — спросил Бранко.

— Серьёзно.

— А чего это вдруг?

— Сам не знаешь? Или ты там в Гвардии своей вместе с совестью ещё и мозги потерял?

Он сел, поглядел на меня и, надо отдать ему должное, сначала попытался разойтись по-хорошему.

— Так я его не бил особо. Один раз всего, и то слабо!

— Кубарь драться не умеет, и вообще, мухи не обидит. Ты отлично знал, что я приду его защищать. Так вставай и дерись как мужик. Или ты только на беззащитных приёмы отрабатываешь?

Вот тут он перестал улыбаться.

Он взял свой учебный меч. Я взял с собой палку — ту самую, что когда-то мне выдал отец, и которой я махал у сарая полтора года.

В первые же секунды я понял, что просто так победить не получится. Два камня, что я кинул в него, были легко отбиты, и Бранко дерзко заулыбался. М-да, если бы он знал, что я собираюсь сделать…

В следующую минуту настала его очередь удивляться — я неплохо отбивал его удары, даже учитывая, что у него было серьёзное орудие, а у меня простая палка. Но во-первых, эту крепкую палку, почти дубину, выбирал отец, а во-вторых, техника у Бранко была никакущая.

Ну вот просто — ни в какие ворота. Не знаю, чему их там учат, может, пока просто маршировать?

Я играючи уворачивался, принимал его тяжёлый меч только на самый кончик палки, чтобы та не сломалась, и при этом не давал ему скучать, запуская камни. Слабо, совсем хиленько, чтобы он подумал, что зря боялся меня в детстве.

И он клюнул. Если в первую минуту боя он реально опасался, что вот сейчас прилетит, то к пятой он просто откинул любую осторожность. Открывался и тут и там, лишь бы попасть по мне и повалить, лишь бы вырвать у меня победу.

И в этот момент, я рискнул.

Я шагнул близко к Бранко, так близко, что ему даже замахиваться не надо было, чтобы по мне попасть. Здоровяк заревел и, перехватив меч двумя руками, ударил меня со всех сил.

Я принял удар на левую руку, прям полностью, и даже почувствовал, как что-то хрустит. Но я был в жару битвы, и оставил боль на потом. Сейчас я смотрел прямо на него и видел, как улыбка сходит с его лица — он понял, что я использовал этот манёвр, чтобы подобраться к нему как можно ближе.

Я со всей силы вдарил ему лбом по лицу, и защититься он уже не мог.

Брызнула кровь, и Бранко отошёл назад, офигевший от силы удара. Не теряя и секунды, я магией выхватил пять заготовленных камней, что и близко не походили на ту гальку, что я таскал с собой раньше, и выпалил ими что было сил по нему.

О, это было больно. Это было ужасно больно, и я, честно говоря, даже дрогнул, когда пацан повалился на землю и заорал. Его дружки, которые должны были вступиться за командира, в ужасе разбежались.

Я медленно подошёл к нему — с висящей левой рукой, и с огромным фингалом под глазом, который он мне поставил в первые минуты нашей битвы.

— РЕБЯТ! РЕБЯТ, ПОМОГИТЕ!

Я глухо засмеялся.

— Разбежались они все, ты что, не заметил даже?

Бранко с ужасом осмотрел поляну и убедился, что никого из его товарищей нет.

— Т-ты что… будешь делать теперь? — пробормотал он.

— Пффф, — прыснул я, — Даже не знаю. Наверное, завалю тебя, и под курганом закопаю.

Я бросил ему полотенце с мазью, которое вообще-то приберёг для себя, и сел рядом.

— Вот что я тебе скажу, Бранко — ты парень неплохой, только все вокруг тебя вместо того, чтобы воспитывать тебя, слишком были заняты целованием твоей жопы. Тебе судьба даровала такую силу, а отец такие возможности для её реализации — и для чего ты их используешь? Чтобы побить сына лодочника, пухлого парнишку, который тебе ничего плохого не сделал?

Я прищурился, всмотревшись в небо. Бранко приложил полотенце к лицу и испытал ту самую божественную прохладу, которую даровала мазь.

— Запомни — чем больше сила, тем больше и ответственность. Твоя сила показывает не то, скольких ты можешь под себя подмять,