Шестимерный - Артём Полевой

— У нас в школе не так… — протянул пацан, вытирая лицо, — У нас всех сильнее Збышек, он всех в страхе держит…

— Во-о-о-от, — рассмеялся я, — Против старшого-то ты свою силу использовать не хочешь! Что, сразу пропал весь твой гонор? А ты возьми и победи его — и сам установи правила. Разве не будет всем лучше, если те, кто сильнее, будут защищать тех, кто слабее? Разве это не лучшее положение, а? Потому что иногда, такие слабые, как я, могут собраться скопом и по-тихому завалить такого сильного, как ты — и поверь, в реальном бою ты бы уже лежал в заранее выкопанной яме под курганом. Подумай.

Я встал, и, прихрамывая, пошёл к дому.

— Эй, шес… Тишан!

Я обернулся.

— Я буду тренироваться! — закричал Бранко, — И Збышко одолею, а потом и тебя, понял?

Я ухмыльнулся.

— Посмотрим ещё, Бранко. Посмотрим, кто кого.

* * *

Отец зашивал мне порез на руке на кухне. Сустав он мне вправил за секунду, и мать своей магией затянула всё, кроме очень длинной раны, которую перед этим надо было зашить.

Он работал молча, аккуратно, и я сидел и терпел, потому что орать при матери было бы совсем позорно.

— Гужиха приходила, — сказала мать. — Орала.

— И что?

— Ничего. Сказала я ей, что расскажу, что Тишан отделал её сынка, если ещё хоть раз притащится. Тем более, что сам Бранко, видимо, попросил ничего не говорить, потому что староста подошёл ко мне и даже извинился за что-то. Сама не поняла за что.

Отец обрезал нитку зубами и отстранился, разглядывая свою работу.

А потом сказал:

— Вот теперь я боюсь по-настоящему.

— Чего?

— Того, что ты выиграл. Ты полез на парня, который тебя выше, старше и учится в школе, и ты выиграл. И теперь ты будешь думать, что так всегда и будет.

Он убрал иголку.

— Не будет, Тиш. Однажды напротив встанет кто-то, кого ты не перестоишь. И ты этого не поймёшь, пока не станет поздно… Потому что сегодня тебе понравилось.

Я хотел сказать, что мне не понравилось, но врать ему я так и не научился, поэтому промолчал.

А ночью, когда меня наконец отпустило, пришли строчки.

Бой окончен. Побеждён противник, превосходящий по рангу.

Очки Клинка: +200

Путь меча — Ученик Меди: 500 / 500

Ступень пройдена.

Путь меча — Ученик Железа

Очки Клинка: 0 / 2 000

Двести очков за один бой.

Двести. При том что за полтора года упражнений у сарая я нацарапал триста, и каждое давалось с жутким трудом.

Тут я, конечно, задумался всерьёз.

Получалось, что путь меча оплачивается совсем иначе, чем путь магии. Магия платит за упрямство — делай каждый день одно и то же, и капает ровно, предсказуемо, честно.

А меч платит за риск. За то, что ты вышел против того, кто сильнее, и победил.

И это было, прямо скажем, паршивое открытие. Потому что дорожка отсюда просматривалась очень нехорошая — если хочешь расти быстро, ищи, кто тебя сильнее, и лезь на рожон.

Я эту мысль тогда отложил в дальний ящик и старательно закрыл крышкой.

* * *

Зимой я впервые начал зарабатывать.

Вышло это само собой. Я в конторе примелькался, и однажды скупщик трав, которому надо было срочно перебрать партию, спросил у него, нет ли под рукой кого подешевле.

Стень кивнул на меня.

С этого и пошло.

Медные подряды — это самый низ доски, то, что даже ученики не берут. Перебрать травы в разные ящики. Отогнать телегу в Гнилицы и вернуться с распиской. Пересчитать шкуры на складе и сверить с описью. Просидеть ночь при обозе, чтобы не растащили.

Платили за это по три-четыре медных. Иногда по восемь, если работа шла целый день.

Стень поначалу за меня расписывался, потому что своего жетона у меня, само собой, не было. А потом завёл отдельный листок, куда записывал, кто, сколько и за что мне должен.

К февралю у меня было сорок два медных. Первые заработанные в этой жизни деньги.

Первое, что я сделал, это купил себе в марте сапоги.

Мне было почти восемь лет, я ходил в отцовских обносках, подвязанных верёвкой, нехило обветшалых, которых стеснялся. Особенно паршиво было проходить мимо группок Бродовской молодёжи, парней в красивых рубахах и девушек в аккуратных платьях. Насчёт моей рубахи и крутых кожаных штанов я не сомневался, а вот обувь да, была довольно бедная.

Так вот я пошёл на рынок и купил себе сапоги за тридцать восемь медных.

Гордился я собой, как не гордился ни разу с самого перехода в Сталь. Принёс их в контору, поцокал каблуками об пол и, разумеется, стал ждать похвалы.

Стень посмотрел и довольно улыбнулся, начав свою любимую лекцию про сапоги, а я стоял и слушал, довольный собой.

А потом, подойдя ближе и рассмотрев обувь получше, он замолчал и переменился в лице.

— Это что?

— Сапоги.

— Это не сапоги, — сказал Стень очень нехорошим голосом. — Это дрянь. Кожа кроенная-перекроенная, швы будто пацан пятилетний делал, подошва никакущая, етить твою налево! Сколько отдал?

— Тридцать восемь.

Он посмотрел на меня, на сапог, снова на меня.

А потом резко приподнял меня над землёй, растряс, чтобы сапоги упали, доковылял до окна, открыл его — на дворе был март, сыро и холодно, — и вышвырнул сапог наружу. Потом вернулся, взял второй и вышвырнул тоже.

Я стоял с открытым ртом.

— Одевай вот эти сандали и пошли, — сказал он, натягивая плащ.

— Куда?

— Куда-куда. За сапогами.

Он полез в свой сундук, отсчитал оттуда денег — я не видел сколько, но серебром, — и потащил меня через полгорода к кожевнику, с которым, судя по всему, был знаком лет двадцать.

Тот снял с меня мерку. Обмерил стопу, подъём, записал всё углём на дощечке и сказал прийти через неделю.

Через неделю я забрал сапоги.

Они были простые, чёрные, без всяких украшений, но с двойной подошвой. Сидели как влитые. Это и правда был чудесный подарок.

Заплатить я, разумеется, попытался. Выгреб все свои оставшиеся четыре медяка и сунул ему.

— Убери, — сказал Стень.

— Но вы же…

— Убери, я сказал. Это подарок, непонятно разве?

* * *

Тогда же, в марте, в контору начали приходить слухи с востока.

Сначала это были мелочи, на которые никто особо не смотрел. Охотники из Речников жаловались, что зверь ушёл. Потом кто-то видел лосей — целое стадо, идущее на запад, чего ранней весной вообще не бывает. Потом волки полезли к деревням