Шестимерный - Артём Полевой

Однако, через неделю в контору пришёл заказ, от которого я просто не мог отказаться…

Глава 14

Заказчики заявились в контору ближе к вечеру, когда я уже домывал пол и собирался домой.

Их было двое. Сухонький мужичок в приличном кафтане, по виду приказчик из тех, что работают на состоятельных купцов и ведут бумаги, а с ним здоровенный молчаливый детина, который встал у двери и за весь разговор не проронил ни слова.

Приказчик выложил перед Стенем бумагу и тут же накрыл её ладонью.

— Задание на сопровождение обоза, — сказал он. — У нас четыре телеги и восемь человек. Довести до Лозы, оттуда до Гнилиц, а оттуда до Речников. Три деревни, если по кругу считать, то шесть дней ходу.

— Груз какой? — спросил Стень, покосившись на прижатую бумагу.

— Груз казённый.

— Чхал я, казённый он или нет. Что везёте, спрашиваю?

Приказчик помолчал, наклонился через стол и заговорил тихо, так что я, сидя в другом конце комнаты с тряпкой, разобрал хорошо если каждое пятое слово. Услышал "уездное распоряжение", услышал "под роспись", ещё что-то про сроки и Вал.

А потом он произнёс одно слово, после которого Стень выпрямился и очень медленно положил перо на стол.

Слово я расслышал, только оно мне ровным счётом ничего не сказало.

Филон.

— М-да, — протянул Стень. — Так бы сразу и сказал, что стесняться-то.

— Вы понимаете, о чём речь?

— Я, любезный, не один год у доски этой сижу, так что не маленький, понимаю. Ты мне лучше вот что скажи — телеги чем накрыты?

— Парусина. Два слоя, промасленная.

— Верёвки как вязали?

— Как положено. По два-три оборота.

— Ага, — сказал Стень, — понятно. С ночёвками определились?

Дальше он вцепился в приказчика намертво и минут двадцать выспрашивал по мелочам: сколько людей идёт, есть ли у них оружие, где будут стоять ночью, кто правит телегами. На каждый ответ кивал и что-то записывал, и по мере того как он это делал, лицо у него делалось всё кислее.

— Сколько даёте? — спросил он наконец.

— Восемь серебром на охрану.

— За шесть дней восемь серебром? — Стень поднял бровь. — Вы или дураки, или сами не понимаете, что везёте.

— Мы понимаем.

— Тогда двадцать, и я пойду сам.

Приказчик поглядел на его пустой рукав.

— Ладно уж, двадцать, — сказал приказчик после паузы. — Но ещё одного от гильдии, кого сами выберете.

— Возьму Ржану. Подмастерье она, с мечом хорошо ладит.

На том и порешили.

Когда они ушли, я подошёл и спросил:

— Вы что, сами идёте?

— Иду.

— Вы же никогда ещё сами на задания не ходили!

— Ишь какой. Это я только в последнее время обленился. А лет пять назад ещё как бегал. Ну, закрою контору на недельку, ничего с ней не сделается.

Он дописал строчку, отложил перо и посмотрел на меня.

— А ты пойдёшь со мной.

Я сначала, честно говоря, решил, что ослышался.

— Куда?!

— На задание. Первая остановка Лоза, ты там живёшь и дорогу знаешь лучше меня, а я по ней последний раз ездил лет восемь назад. Сядешь на телегу и будешь показывать, как до вас добираться. Уж у тебя в деревне найдём проводника до следующего пункта. Пять медных даю.

Отказываться я, ясное дело, не стал.

Выехали через два дня, чуть свет, и обоз оказался куда серьёзнее, чем я себе навоображал.

Четыре телеги, гружёные так, что оси проседали, и каждая накрыта не рогожей, как зерно возят, а промасленной парусиной в два слоя, притянутой к бортам крест-накрест. Восемь человек при обозе — приказчик, шестеро возчиков и молчаливый детина, у которого, как выяснилось на первом же привале, под соломой лежал арбалет.

Ржа приехала последней, верхом, и первым делом обошла все телеги кругом, дёргая верёвки.

— Плохо стянуто, — бросила она приказчику. — Вот эта разойдётся на первом же ухабе.

— Стянуто как положено! — отмахнулся от неё возчик.

— Хочешь чтобы я проверила, ты, косоглазый?

Он молча перетянул узел, при этом ни слова не сказав.

Меня посадили на первую телегу, к возчику по имени Сивак, и первые часа три ничего не происходило вообще. Я показывал, где сворачивать, Сивак жевал соломинку и рассказывал про своих сыновей, Ржа ехала впереди шагах в тридцати, а Стень трясся на второй телеге рядом с приказчиком, положив ножны с мечом поперёк колен.

А вот к полудню я начал принюхиваться.

От телег пахло. Не то чтобы сильно, но вполне отчётливо, и пахло, как ни странно, мясом. Тем самым тяжёлым духом, какой стоит у нас в избе, когда отец приносит дичь и разделывает её прямо на столе.

Я потерпел ещё с полверсты и не выдержал.

— Дядь Сивак, а мы что, мясо везём?

Сивак перестал жевать.

— Кто тебе сказал?

— Так пахнет же.

Он посмотрел на меня очень внимательно, выплюнул соломину и сказал:

— Ты, парень, помалкивай, а то мало ли что. Тебе за дорогу платят, вот её и показывай.

Больше я в тот день ничего не спрашивал. Зато весь остаток дороги гадал, кому и зачем понадобилось везти четыре телеги мяса по трём нищим деревням, где своё-то едят по праздникам. Неужели в подарок?

Первые волки вышли на дорогу перед самым закатом.

Их было трое.

Ржа подняла руку, и обоз встал.

— Трое, — сказала она, не оборачиваясь.

— Пятеро, — поправил Стень. — Ещё двое в кустах справа.

Я сидел на телеге, никаких двоих в кустах не видел, зато очень хорошо чувствовал, как холодеет спина.

А из кустов и правда вышли ещё двое, а следом за ними, ломая подлесок, выбрался кабан.

— К телегам! — рявкнул Стень. — Приказчик, за телегу, кому говорю! Тишан, сиди где сидишь и не слезай!

Ржа спрыгнула с мерина, хлопнула его по крупу, чтобы отогнать за обоз, и вынула оба меча.

И вот тут я наконец понял, зачем ей второй.

Крутить их и размахивать, как рисуют на картинках, она даже не пыталась. Левым держала линию, то есть просто выставляла перед собой и не давала зверю пройти прямо, а правым работала коротко и низко. Всё те же три движения, которые она каждое утро гоняла на постоялом дворе — шаг, укол, разворот.

Первого волка она встретила левым в морду, а правым перерезала переднюю лапу, и зверь завалился на бок, даже не взвизгнув. Второго сняла в развороте, не глядя. Третий сообразил обойти и полез между телегами, там его встретил детина с самострелом, а добила опять же она.