Шестимерный - Артём Полевой

А в начале апреля в контору зашёл человек с серебряным жетоном, из тех, кто ходит далеко, и Стень при нём выгнал меня носить воду.

Я, конечно, воду понёс, но дверь прикрыл неплотно.

Слово, которое я услышал, было — Вал.

Я потом полдня выпытывал у Стеня, что это такое, и он в конце концов объяснил, коротко и без всякого удовольствия.

Раз в двенадцать-пятнадцать лет Сумежье, огромный лес рядом с Бором, выдавливает наружу всё живое разом. Это называется Вал — зверьё идёт сплошняком, потому что там, в глубине, что-то происходит, и никто не знает что.

Последний был семнадцать лет назад.

— Значит, уже перезрело, — сказал Стень. — Гарнизон запрос в столицу отправил ещё в январе.

— И что столица?

— Ответит месяца через два, — сказал он. — Или через три. Ты видел, как у нас бумаги ходят.

А в конце апреля, на исходе третьего опустошения за сутки, пришла цифра, которой я ждал очень и очень долго.

Опустошение.

Очки Пути: +4

Путь магии — Ученик Стали: 8 000 / 8 000

Ступень пройдена.

Путь магии — Ученик Серебра

Отдача за опустошение: +9

Очки Пути: 0 / 32 000

Серебро.

Я лежал на лавке, смотрел на строчку и первым делом посчитал, как всегда.

По девять за раз. Значит, тридцать две тысячи — это примерно три с половиной тысячи полных опустошений. При двух в сутки — года четыре с половиной, при трёх — года три.

Три года. К одиннадцати годам я буду Учеником Золота со стихией.

Я сразу же проверил ещё кое-что.

Телекинез поднялся до Ученика II, как я и рассчитывал — раз в два ранга. Камень я теперь держал в воздухе секунд сорок, поднимал уже не только шишку с кружкой, но и топор, и разгонял свои камешки так, что они входили в сосну по-настоящему глубоко.

А Чутьё осталось на первом уровне.

Ну, значит, придётся постараться, и прокачать и его, думал я, не зная, что жить в родной деревне мне оставалось совсем немного.

Глава 13

В конце апреля в Броде появилось много наёмников из-за наступающего Вала. И среди них была та, которую я хорошо запомнил.

Гильдия к тому времени уже разослала по округе запрос о помощи, потому что своих сил не хватало катастрофически. На такие дела всегда стягиваются вольные, то есть те, кто ходит без отряда и берёт контракты сам, и вот их-то за апрель в город набралось человек двадцать.

Она пришла одной из первых.

Я в тот день как раз мыл полы, а она вошла в контору, бросила на стол свой жетон и сказала:

— По Валу. Ржана, стальная. Записывай.

Стень посмотрел на жетон, потом на неё, потом опять на жетон и хмыкнул таким образом, что стало ясно — имя это он где-то уже слышал.

Лет ей было около сорока. Невысокая, сухая, вся какая-то угловатая, с чёрными от загара руками и с большим носом, который сильно выделялся на её в остальном очень даже миловидном лице. Одета она была в стёганую кожаную куртку с капюшоном, и на поясе у неё висело два меча.

Пока Стень возился с бумагами, я не удержался и посмотрел на неё Оком.

Путь магии — Ученик Стали

Путь меча — Подмастерье Стали

Подмастерье.

Я стоял с тряпкой и пялился на неё, наверное, неприлично долго. Подмастерье — это довольно круто для нашего Брода, потому что те, кто уже добрался до этого уровня, давно забили на маленький вонючий городок и укатили в столицу или хотя бы в уезд покрупнее.

Получалось два варианта — либо Гильдия за помощь по Валу платит совсем уж хорошо, либо у этой авантюристки проблемы с заказами и, соответственно, с деньгами.

Стень, кстати, потом сказал мне интересную вещь. Он выписал ей аванс, проводил до двери, вернулся к столу и произнёс в никуда:

— М-да. Дожили.

— Вы её знаете?

— Слыхал. — Он поскрёб культёй бровь. — Лет пятнадцать назад про неё в трёх уездах говорили. Ржана-Двумечница, чтоб её.

— И что говорили?

— Что она в двадцать за три года из железа в сталь вышла, вот что.

Он посмотрел на закрывшуюся дверь.

— А сейчас она серебро, парень. Понимаешь? Спустя столько лет, всего один ранг повысила, и всё.

Подловил я её на второй день у постоялого двора, где она чистила своего мерина.

— Здравствуйте.

— А тебе не хворать, — сказала она, не оборачиваясь.

— Возьмите меня в ученики.

Она обернулась, оглядела меня всего, с головы до сапог, — а я, между прочим, был в своих новых сапогах и очень на них рассчитывал, — потом взяла прислонённую к стене деревяшку от старой телеги и без всяких разговоров ткнула меня ею в живот.

Я оказался в пыли раньше, чем сообразил, что происходит.

— На ногах еле стоишь. Не возьму, — сказала она и вернулась к мерину.

Я полежал ещё немного, сел, отряхнулся и уже собирался уходить совсем, когда перед глазами развернулась строка.

Очки Клинка: +38 (бой против превосходящего противника)

Путь меча — Ученик Железа: 138 / 2 000

Тридцать восемь.

После драки с Бранко я целых три месяца долбил у сарая одно и то же движение, вставая на час раньше и отрабатывая его до онемения в плечах, и за все эти три месяца нацарапал ровно сто очков. По одному, редко по два, и капали они ужасно скупо.

А тут я подошёл к незнакомой тётке, получил деревяшкой в живот и получил тридцать восемь очков за четыре секунды.

Никаким боем это не было даже близко, я и сдачи-то дать не успел, но Система почему-то посчитала это сражением, а меня — уцелевшим.

Я сидел в пыли посреди чужого двора и очень отчётливо понимал, что завтра приду сюда снова.

Назавтра я и пришёл, и она уложила меня за четыре секунды. Я успел встать в стойку и даже поставить блок, а она прошла через него так, будто его вообще не существовало.

Через день повторилось то же самое, и ещё через день, и ещё.

Шесть раз подряд я приходил к этому двору, и шесть раз оказывался в пыли, причём укладывала она меня каждый раз по-новому — то под колено, то перекинув через себя, то подсечкой, после которой я бахался лицом вперёд и потом минуты две отплёвывался.

За всю неделю она не сказала мне ни единого другого слова, кроме "привет" и "не возьму". Не злилась и не гнала,