Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

— Зарегистрирован в Ленинграде. Второй у нас.

— Сталину не показывать до проверки звонка. Агранова проверяйте без ленинградской группы. Кто ещё Яков Саулович в управлении — отдельно.

— Если совпадёт?

— Тогда сначала ко мне.

Ягода сложил шифровку и убрал под решение узкого совещания. В кабинет вернулся с пустыми руками.

— По Ленинграду сегодня доложишь, — сказал Орлов. — Объяснения Терентьева, Кошелева и Селиванова. Подлинники.

— Как только Агранов закончит сверку.

— Он закончит к вечеру.

— Передам.

Ягода застегнул папку. Серый лист остался внутри.

Когда он ушёл, Молотов закрыл дверь.

— Лазарь отступил на заседании. После обеда будет звонить секретарям сам.

— Пусть звонит. Теперь каждый ответ пришлют с фамилией.

— Ты оставил Ягоде широкую проверку. Он принесёт тебе факты, собранные теми же людьми, которых ты проверяешь.

Орлов сел. В виске било. Поскрёбышев принёс воду, поставил стакан и ждал у стола.

— Нужен второй канал из Ленинграда, — сказал Молотов. — Чудов пришлёт то, за что отвечает обком. Агранов — то, что разрешит Ягода.

— Жданов?

— Он в комиссии и подчинён ЦК. Но если дашь ему право докладывать отдельно, Чудов узнает к вечеру.

— Завтра вызовите обоих по отдельности. Сначала Жданова. Потом Чудова. До разговора собрать всё, что каждый уже отправил в Москву.

Поскрёбышев записал время двух вызовов.

— Прямой канал Жданову открывать?

— Решу после разговора. Чудову пока ничего не сообщать.

Молотов взял пальто.

— К вечеру он всё равно узнает, зачем вызывали Жданова.

Он вышел.

Поскрёбышев не ушёл. Из нижнего ящика стола он достал тонкую серую папку. На обложке стояла дата: 30 ноября.

— Вы просили поднять свои пометки до убийства Кирова.

Орлов открыл папку.

На первом листе была справка по бывшим оппозиционерам Ленинграда. На втором — предложение расширить разработку нескольких фамилий. Румянцев значился третьим. Котолынова в списке не было.

Внизу стояла помета синим карандашом. Почерк Сталина Орлов уже научился повторять. Эту помету Сталин сделал 30 ноября. За день до выстрела. До Орлова.

«Согласен. Работу расширить. И. Ст.»

Поскрёбышев положил рядом регистрационную карточку.

— Указание исполняют с тридцатого ноября.

Он подвинул к Орлову карандаш.

— Оставляем в силе?

Глава 12. Старая подпись

— Оставляем в силе?

Поскрёбышев держал карандаш поперёк ладони. Серую папку он положил точно на середину стола, поверх регистрационной карточки. На карточке стоял номер исходящего и две отметки об исполнении: 30 ноября материал передали Ягоде, 1 декабря из Ленинграда подтвердили получение.

Орлов снова прочитал короткую помету. Почерк он уже мог повторить. Решение, принятое этой рукой, ему не принадлежало.

— Кто составлял справку?

— Секретно-политический отдел НКВД.

— Я спрашиваю фамилию.

— Молчанов. Докладывал Агранов.

Поскрёбышев ответил без задержки. Потом коснулся верхнего края папки.

— Вы велели Ягоде взять материал с собой в Ленинград.

Вот этого Орлов не знал. Он помнил Агранова у телефона, серый конверт в руках Ягоды, фамилию Румянцева в списке. Теперь выяснялось, что следственная группа везла с собой разрешение Сталина, выданное до убийства. Любое действие после выстрела можно было пристегнуть к этой помете.

— Ягода получил подлинник?

— Копию. Подлинник вы оставили у себя.

— Где он был до сегодняшнего утра?

Поскрёбышев посмотрел на открытый нижний ящик.

— Там, куда вы его положили.

Первый неверный шаг уже сделан. Сталин не спрашивал бы, где лежала собственноручно убранная бумага.

Орлов закрыл ящик ногой.

— Значит, никто не перекладывал.

— Никто.

Секретарь не отвёл взгляда.

— Указание снять нельзя, — сказал Орлов. — Исполненное указание не снимают. Его прекращают с указанием, что уже сделано. Подготовьте: новых задержаний по этой разработке не проводить. Наблюдение сохранить. Все объяснения, изъятые записи и сведения об источниках представить отдельно. Никаких сводных выводов.

Поскрёбышев записал.

— С какого часа?

— С момента передачи.

— В Ленинград кому?

Орлов хотел назвать Жданова. Имя уже поднялось к языку. Он остановился.

— Чудову как секретарю обкома. Копию — Жданову как члену комиссии. Ещё одну Вышинскому. Получение каждого экземпляра зарегистрировать.

Поскрёбышев поставил карандаш на стол.

— Тридцатого ноября вы сказали передать через товарища Агранова.

— Теперь порядок другой.

— Понял.

Он собрал листы, но серую папку оставил.

— У вас через двадцать минут Жданов. Чудов в одиннадцать тридцать. Медведя Ягода просит отправить в Москву первым поездом.

— Медведь где?

— В комнате на третьем этаже Смольного. У двери двое, как вы распорядились. В половине шестого Агранов потребовал передать задержанного следственной группе. Прокурорский работник отказался.

— На каком основании потребовал?

— Сослался на распоряжение наркома.

— Бумага была?

— Нет.

Орлов придвинул чистый лист.

— Соедините с Ленинградом. Сначала Вышинского. Ягоду сюда.

Поскрёбышев дошёл до двери.

— Александр Николаевич.

Тот обернулся.

— Помету тридцатого ноября вы видели, когда я её сделал?

— Да.

— Что я сказал после?

Поскрёбышев ответил не сразу.

— Сказали: «Пусть посмотрят внимательно. Там не одни болтуны».

Фраза ничего не решала. Она могла означать разработку, обыск, арест. Через неделю любой исполнитель вспомнил бы нужный смысл.

— Кто слышал?

— Ягода. Агранов. Я.

— Запись разговора есть?

— Нет.

— Теперь будет. Напишите по памяти, сегодняшним числом. Отдельно от справки.

На лице Поскрёбышева ничего не изменилось.

— И мою ошибку тоже? Что спросили, где лежал подлинник?

Орлов почувствовал, как тело потребовало папиросу. Он взял её из пачки, помял между пальцами и положил возле пепельницы.

— Особенно её.

Поскрёбышев вышел.

В Ленинграде прокурорский работник Гришин стоял у двери бывшего кабинета заведующего хозяйством и не отдавал ключ.

Двое сотрудников Агранова пришли в 5:35. Старший показал удостоверение и сказал, что Медведя переводят в помещение управления НКВД для допроса. Московский охранник уже отступил к окну, пропуская их. Гришин спросил постановление.

— Нарком распорядился устно.

— Мне объявлен другой порядок.

— Тебе нарком не начальник?

— По конвою задержанного — нет.

Старший потребовал вызвать Вышинского. Телефон в комнате Медведя был отключён, а ближайший аппарат находился у дежурного Смольного. Пока посыльный ходил по коридору, второй сотрудник вынул из кармана сложенный вчетверо лист.

— Вот основание.

На машинописном бланке стояло: «В связи с необходимостью очной проверки объяснений доставить Ф. Д. Медведя в служебное помещение следственной группы». Подписи не было. Внизу фиолетовым карандашом стояли две буквы: «Я. А.».

Гришин прочитал и убрал ключ в боковой карман гимнастёрки.

— Пусть Яков Саулович распишется полностью.

— Он уже уехал на вокзал.

Из-за двери спросил Медведь:

— Кого ещё увезли?

Гришин не ответил. Старший сотрудник ударил ладонью по косяку.

— Открывай.

— После звонка.

Они простояли друг против друга семь минут. Потом из конца коридора прибежал посыльный. Вышинский запретил перевод до отдельного решения Москвы и велел снять копию с бумаги.

Старший порвал лист пополам.

Гришин поднял обе половины с пола.

— Это не копия, — сказал сотрудник.

— Теперь подлинник.

В 8:20 Ягода вошёл к