Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

— С сегодняшнего дня Жданов может на сорок восемь часов приостанавливать кадровые перемещения в аппарате обкома, — сказал Орлов. — Решение не распространяется на районные комитеты без отдельного основания. Все возражения идут вам и мне.

Чудов медленно надел правую перчатку.

— Решение принято до моего доклада?

— После двух докладов.

— Тогда зачем вызвали меня?

— Чтобы вы назвали, почему поддержали Агранова.

— Я его не поддерживал.

— Это написано на третьей странице.

Чудов подвинул доклад к себе.

— Третью страницу готовил организационный отдел. Я подписал в поезде.

— Кто готовил?

Он назвал заведующего отделом. Та же фамилия стояла первой в списке Жданова.

Орлов велел вызвать его в Москву для объяснения, не снимая с работы, и передать копию третьей страницы Поскрёбышеву.

— Жданов просил его снять? — спросил Чудов.

— Просил право согласовывать.

— Значит, уже выбираете хозяина Ленинграда.

— Хозяина там больше не будет. Будут два доклада.

Чудов встал.

— Два доклада дадут две партии.

— Пока они дали одну фамилию.

У двери Чудов задержался.

— В Ленинграде считают, что Жданов приехал с готовым назначением.

— Кто считает?

— Те, кто с утра перестал отвечать мне по телефону.

Он ушёл.

Поскрёбышев принёс два листа и положил рядом. В первой колонке совпадали факты. Во второй стояли источники. В третьей — выводы. Из семи пунктов источники совпали только в одном. Жданову сведения давал помощник организационного отдела. Чудову — заведующий тем же отделом. Один сообщал о самовольном захвате управления, второй объяснял происходящее необходимостью поддержать Агранова.

— Заведующий чей человек? — спросил Орлов.

— Чудова. Работал с ним в областном комитете.

— А помощник?

— Три месяца назад переведён из Нижегородского края. Рекомендацию подписал Жданов.

Два независимых канала начинались не в Ленинграде. Каждый уже привёз туда своего человека.

В это время на дороге между Вязьмой и Смоленском конвойная машина с Семёном Беляевым прошла второй контрольный пост.

Начальник поста получил приказ остановить автомобиль ещё ночью. Телефонограмма лежала под стеклом, рядом с журналом проезда. В 7:40 ему позвонили из областного управления и сообщили: московское распоряжение уточнено, задержанного везти дальше. Фамилию звонившего дежурный записал неразборчиво — «Карпов» или «Карпин».

Машина остановилась только у будки. Конвоир показал путевой лист. В графе назначения стоял областной центр, в графе основания — номер распоряжения, которого не было в журнале управления.

Беляев сидел на задней скамье без ремня и шнурков. На вопрос начальника поста он сказал, что его ведут как свидетеля.

— Свидетели в наручниках не ездят.

— Я это им тоже сказал.

Старший конвоя потребовал открыть шлагбаум. Начальник поста позвонил в прокуратуру. Пока ждали соединения, к будке подошёл второй конвоир. Он принёс уточнение: задержанного приказано освободить на месте и взять расписку, что претензий к органам он не имеет.

— Кто приказал?

— Область.

— Фамилия?

— В путёвке есть номер.

Беляев расписку подписывать отказался.

Старший снял наручники, вернул шнурки и вывел его за шлагбаум. До ближайшей станции было одиннадцать километров. Денег у Беляева не осталось: при задержании их внесли в опись, но конвой имущества не принял.

— А опись? — спросил начальник поста.

— В управлении получит.

Машина уехала. Беляев простоял у будки минуту, потом пошёл вдоль дороги. Начальник поста наконец дозвонился до районного прокурора. Тот велел задержать конвой и доставить освобождённого к себе.

Шлагбаум опустили перед следующей полуторкой. Машина НКВД уже скрылась.

В Москве Орлов подписал прекращение указания от 30 ноября. Поскрёбышев поставил время: 12:16. Подлинник старой пометы остался в серой папке. К нему подшили новые распоряжения, объяснение секретаря и два ленинградских доклада.

— Серую папку вернуть в нижний ящик? — спросил Поскрёбышев.

Орлов посмотрел на ящик. Спросить об этом второй раз значило подтвердить первую ошибку.

— Нет. В особый сектор. Выдача только по моей отметке. Копию пометы не уничтожать.

Поскрёбышев взял папку.

— Жданову и Чудову сообщить, что их каналы открыты постоянно?

— На десять дней. Потом решим.

— С правом прямой шифровки?

— Через аппарат ЦК, разными дежурными. НКВД копий не получает.

Секретарь записал и передал Орлову свежую телефонограмму из Ленинграда. В 11:40 помощника организационного отдела, давшего сведения Жданову, вызвали в управление НКВД для уточнения. Вызов подписал новый начальник секретной части. Перемещение этого начальника произошло ночью по распоряжению Агранова и ещё не было отменено.

— Где помощник сейчас?

— Из дома вышел. В управление не прибыл.

— Разыскать через обком и прокуратуру. Агранову не поручать.

Поскрёбышев вышел звонить.

Через минуту вернулся с листком дежурного. На пропуске помощника в здание Ленинградского НКВД стояло время входа — 11:27.

В журнале выхода его фамилии не было.

На обороте пропуска синим карандашом было приписано: «к хоздвору, сопровождает Карпов». Такой фамилии в списке сотрудников управления дежурный не нашёл. Поскрёбышев положил лист отдельно: это мог быть не человек, а фамилия для проходной.

В 12:40 решение о Медведе прочитали ему в той же комнате, где он провёл ночь. Вышинский положил лист на стол и предложил ознакомиться. Медведь читал стоя. На словах «сокрытие служебных нарушений» вернулся к началу.

— Какие нарушения я скрыл?

— Это предмет проверки, — сказал Вышинский.

— Тогда в решении уже есть то, чего вы ещё не проверили.

— Есть основание проверки. Обвинения нет.

Агранов потребовал подписать ознакомление. Медведь взял перо.

— Допишу, что с формулировкой не согласен.

— Подпись подтверждает получение, — сказал Агранов.

— Поэтому и допишу.

Он написал на полях семь слов и поставил время. Гришин сверил часы. На его часах было 12:43, на настенных — 12:47. Разницу внесли в акт.

— Мелочь нашли, — сказал Агранов.

— В деле об убийстве четыре минуты уже стали распоряжением, — ответил Вышинский.

Медведь потребовал вызвать защитника. Вышинский объяснил, что пока идёт служебная проверка и отдельный допрос; при предъявлении обвинения вопрос оформят по закону. Агранов предложил начинать немедленно.

— Сначала опись, — сказал Гришин.

У Медведя изъяли часы, записную книжку, ключи, портсигар и два сложенных листка. На одном был список постов охраны Кирова за ноябрь. На другом — фамилии дежурных секретной части и номера домашних телефонов. Агранов потянулся за вторым листом.

Гришин накрыл его описью.

— После номера.

— Мне нужны фамилии для проверки.

— Получите копию.

— За это время предупредят людей.

— Медведь предупредит без телефона?

Агранов отступил. Каждый предмет вложили в отдельный конверт. Медведь расписался поперёк клапанов.

— Кто теперь начальник управления? — спросил он.

Вышинский ответил, что временное назначение готовит Ягода.

— Значит, до назначения снова командует Агранов.

— Следствием.

— Он уже снял моих дежурных как следователь. Завтра назначит начальника гаража как свидетель.

Агранов велел вывести задержанного. У двери Медведь остановился.

— Запишите ещё одно. Вчера журнал телефонных распоряжений лежал у начальника