Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

— Нужно все сменить, — уверенно сказала я, поворачиваясь к матери, которая не сводила с меня глаз, полных надежды и страха. — Постелите чистое белье. Подушку тоже нужно сменить на свежую.

Женщина заморгала.

— Но… у нас не так много чистого…

— Сейчас это важнее всего, — твердо перебила я. — Постель должна быть чистой и сухой. Это поможет ему легче дышать.

Поколебавшись, женщина пошла к сундуку и достала оттуда выбеленную льняную ткань. Пока она перестилала постель, я смочила чистую тряпку в прохладной воде и начала осторожно обтирать лицо и шею мальчика. Он слабо застонал, но не открыл глаз.

— У него холодные ноги, — обеспокоено произнесла я, ощущая ледяные ступни. — Это плохо. Нужно согреть его.

Я повернулась к Астрид и ее матери. Они смотрели на меня с полным непониманием.

— У вас есть алкоголь? Любой? — спросила я. — Водка, самогон… Что-нибудь крепкое?

Женщины переглянулись.

— Есть немного самогона… но мы его только по праздникам… — пробормотала мать.

— Сейчас праздник, — отрезала я. — Несите.

Когда женщина принесла бутылку самогона, я налила немного на ладони и энергично начала растирать ноги и руки мальчика. Кожа покраснела, но оставалась холодной.

— Наденьте ему теплые носки, — скомандовала я, не останавливаясь с растиранием. — И варежки, если есть. Хотя бы на некоторое время. Важно, чтобы он согрелся.

Женщины опять в замешательстве, но бросились выполнять мои распоряжения. Через минуту на ногах Эрика уже красовались шерстяные носки, а на руках — грубые варежки.

— Еще не мешало бы проветрить помещение, — задумчиво произнесла я, оглядывая тесную комнату. — Но мальчика нельзя выносить на улицу. Значит, пока придется так.

Закончив с манипуляциями, я обратилась к матери Эрика уже более мягким тоном:

— Когда он последний раз ел? И пил?

Вопрос застал женщину врасплох. Она покраснела и смущенно отвела взгляд.

— Уже и не помню… Кажется, вчера немного хлебного отвара…

— А в туалет по-маленькому он ходил? — продолжала я допрос, неотступно глядя на мать.

Теперь в ступор впали обе женщины. Астрид, стоящая за спиной матери, открыла рот от удивления.

— Вам нужно поить его как можно чаще, — настаиваю я. — И кормить хотя бы понемногу. Жидкость поможет вывести жар и остудит тело, а пища даст силы. Но еда должна быть легкой, чтобы организм не тратил силы на ее переваривание.

— Но что ему дать? — растерянно спросила мать.

— Приготовьте морс из ягод, что у меня в корзинке, — ответила я. — Там есть малина и клюква. Они помогут сбить жар. А и есть ли у вас мед?

— Есть, — мать Эрика кивнула.

Женщины все еще казались растерянными, но под моим внимательным взглядом принялись послушно выполнять мои указания. Мать принялась искать мед, а Астрид на кухне начала готовить морс из ягод.

Я снова посмотрела на мальчика. Его состояние было тяжелым, но я сделала все, что могла. Оставалось только надеяться, что его организм справится. А пока я буду рядом и буду делать все возможное, чтобы облегчить его страдания. И чтобы эти мать с сестрой наконец-то научились заботиться о нем.

Прошел час, другой… Я продолжала ухаживать за мальчиком, смачивая его губы водой, обтирая горячий лоб, следя за его дыханием. Эрик то затихал, погружаясь в забытье, то начинал метаться в бреду, тихо постанывая.

В какой-то момент я услышала приглушенные голоса из-за шторки. Это Астрид разговаривала с матерью.

— Если Эрик не поправится до возвращения отца и братьев… нам обеим влетит по первое число, — шептала Астрид.

— Не говори так, — отвечала мать, ее голос дрожал.

— Еще как влетит, — возразила Астрид. — Он же самый младший. Если с ним что-нибудь случится, все скажут, что мы не уберегли мальчика.

— Мы успеем поставить его на ноги, и отец не узнает, что все было так плохо. Эта девка нам поможет. А отец принесет дичь, и все будет хорошо.

Из их разговора я поняла, что мужская половина семьи отсутствует дома. Отец с сыновьями ушли на охоту в лес, чтобы набить к празднику как можно больше дичи. Видимо, для них это был единственный шанс обеспечить праздничный стол и запастись провизией на зиму.

Стало очевидным, что живут они небогато. Жизнь в этом суровом крае не щадила никого.

В этот момент Астрид заметила, что я подслушиваю их разговор. Ее лицо тут же исказилось от злости.

— Что осматриваешься? — саркастически поинтересовалась она. — Не ожидала, что я, Астрид, живу в таком покосившемся убогом доме, а?

Я вздохнула, стараясь сохранять спокойствие.

— Я ничего такого не думаю, — ответила я. — Мне все равно, кто в каких условиях живет. Это не мое дело.

— Да конечно, — хмыкнула Астрид. — Твоя правда. Чего тебе думать-то? Ты вон какая вся из себя… — в словах девушки была злоба, но больше всего в них сквозила зависть.

— Тебе лучше заботиться о брате, — перебила я ее, не желая вступать в перепалку.

Астрид нахмурилась.

— Отец потерял в бою руку, — вдруг неожиданно призналась она. — Чудом остался жив. После этого он больше не может участвовать в набегах, понимаешь? А значит, мы живем только с того, что сами вырастим, поймаем…

— Я понимаю, — ответила я, стараясь не показать своего сочувствия. Думаю, оно вызвало бы еще больше раздражения со стороны девушки в мою сторону.

— Два брата живут отдельно со своими семьями, — продолжала Астрид. — Порой помогают нам, но им и самим своих кормить надо. Всем тяжело.

В ее голосе прозвучала обреченность. Впервые я увидела в этой надменной сплетнице не злобную фурию, а обычную женщину, уставшую от тяжелой жизни. Стало понятно, почему она так ухватилась за возможность покинуть тяжелые условия жизни с родителями и выскочить замуж за Торвальда. Торвальд — сильный воин, приемник ярла, и девушка рассчитывала, что займет высокое положение в местном обществе. А тут я нарисовалась. Вот и получается, что я виновата стала во всех ее бедах.

Я снова посмотрела на Эрика. Он по-прежнему лежал без сознания и с жаром. Очевидно, что отец семейства, оставшийся без руки, возлагает большие надежды на младшего сына как на помощника и добытчика. В этом суровом краю у детей короткое детство, и уже лет в двенадцать они начинали ходить с отцами в лес как полноценные и равные им охотники. Конечно, в таком возрасте их еще не брали в набеги, но к годам пятнадцати они уже могли претендовать на место на драккаре. В общем, я приложу все усилия, чтобы мальчик выкарабкался.

— Вы принесли мед? — я перевела тему разговора. — Присмотрите за мальчиком, я хочу сварить отвар, — я решила, что некоторые