Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

Ярл внимательно выслушал мои слова, а потом, немного поразмыслив, произнес:

— Ты спасла мне жизнь, дева. Ты заслуживаешь награды. Скажи, чего ты хочешь за свой труд? Проси все, что пожелаешь, и я исполню твою просьбу.

В комнате снова воцарилась тишина. Взгляды всех присутствующих были устремлены на меня. Мой шанс. Вот он. Момент, когда я могу попросить о свободе.

Сглотнув ком в горле, ощущая, как сердце колотится где-то в горле, я набрала в грудь воздуха, стараясь говорить ровно и уверенно, хотя внутри бушевал водоворот эмоций. Сейчас или никогда.

— Я хочу… — начала я, и голос предательски дрогнул, словно струна, натянутая до предела. Я сжала кулаки, собираясь с духом. — Я хочу свободы.

В комнате словно выключили звук. Повисла тишина, настолько густая и звенящая, что казалось, ее можно нарезать ножом и разложить по тарелкам. Гуннхильд и Гертруда переглянулись, в их взглядах читались изумление и, возможно, даже некое презрение. Как посмела рабыня просить о таком? Даже Торвальд, обычно непроницаемый, казалось, замер словно статуя, высеченная из камня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но затем его лицо снова окаменело.

Ярл вопросительно посмотрел на Торвальда, словно ища у него объяснений или, быть может, даже разрешения. В его взгляде читались недовольство и какое-то подозрение. Он словно пытался разгадать, что кроется за моей просьбой, нет ли здесь какой-то скрытой игры.

— Торвальд, — медленно произнес Ярл, каждое слово звучало весомо и значительно, — обижаешь ли ты ее? Притесняешь? Неволишь чем-то?

В этот момент мне показалось, что время остановилось. Я замерла, словно загнанный в угол зверь, ожидающий удара.

— Нет, ярл, — ответил мужчина хмуро, даже не взглянув на меня.

— А ты, дева, что скажешь? — ярл прищурился. — Торвальд обижает тебя? Может, неволит в чем? — а здесь мне показалось, что намек был на интим, но я сделала вид, что не поняла, и решила прикинуться шлангом.

— Нет, — наконец ответила я, стараясь смотреть ярлу прямо в глаза, не отводя взгляда. — Торвальд меня не обижает. Он… относится ко мне хорошо. Очень хорошо.

Ярл нахмурился, явно не понимая, чего я добиваюсь и что скрывается за моими словами. В его глазах читалась растерянность.

— Тогда о какой свободе ты говоришь? — спросил он, нахмурив брови. — Тебе не нравится жить у Торвальда? Он плохо с тобой обращается? Ты хочешь, чтобы я перевел тебя к кому-то другому? К более доброму хозяину?

— Нет, все не так, — поспешила я заверить ярла, жестикулируя руками. — Дело не в Торвальде. Он… он прекрасный хозяин. Я просто… хочу быть свободной. Хочу сама принимать решения, как мне жить и что делать. Хочу выбирать, куда идти и с кем дружить. Хочу быть хозяйкой своей судьбы, а не вещью, которую можно купить и продать.

Ярл усмехнулся, словно мои слова показались ему забавными, наивными и нелепыми. Усмешка тронула уголки его губ, но в глазах не было веселья. Он смотрел на меня, как на ребенка, который мечтает полететь на Луну.

— Что ж, — произнес он после недолгого молчания, словно принимая какое-то важное решение, — так и быть. За то, что спасла мне жизнь, я исполню твою просьбу. Я отдам указание, чтобы тебе поставили сруб. Хороший, добротный сруб. Землю тебе тоже выделят. Пригодную для земледелия.

Внутри меня вспыхнул огонек надежды, яркий и обжигающий. Свобода! Кажется, я действительно смогла ее добиться. Я почти не верила своему счастью.

— Но, — прервал мои мечты ярл, словно выливая на меня холодную воду, — переехать ты туда сможешь лишь весной. Зима близко, а одной тебе не выжить. У тебя нет ни припасов, ни элементарных вещей, которые тебе понадобятся в быту.

Я немного расстроилась, но он говорил верные вещи, и я была с ним согласна. Однако это уж был огромный шаг вперед. Главное, что дело сдвинулось с мертвой точки. Что начало уже положено.

— А пока, — продолжал ярл, глядя на меня испытующим взглядом, — все пусть остается как есть. Ты живешь у Торвальда, но на приближающемся Празднике урожая я объявлю, что ты свободна. Перед всем селением. Тебя больше не будут считать рабыней. Ты станешь вольной женщиной.

Торвальд стал еще более хмурым, чем прежде. В его глазах свирепствовала какая-то буря, которую он, казалось, сдерживал из последних сил. Может, ему не нравится моя свобода? Может, он хотел, чтобы я осталась его рабыней, чтобы и дальше зависеть от его воли?

Мы пробыли в доме ярла некоторое время, а затем нас с корзиной угощений отправили домой. Ярлу нужен был отдых, а мне — переварить все, что только что произошло.

Дорога домой казалась бесконечно длинной. Я все думала о своей будущей жизни в этом селении. Домой я точно никак не попаду, за все то время, что здесь была, я это отчетливо поняла и решила, что больше даже мысленно к этому вопросу возвращаться не буду. Зачем переживать о том, что изменить не могу?

Теперь я решила сосредоточиться, чтобы обустроить свою жизнь и быт здесь. Вопрос с рабством вроде как устроился, но меня беспокоил Торвальд. Вернее, его затянувшееся молчание. Оно меня нешуточно угнетало и заставляло ждать бури. Он шел рядом как тень, его лицо было непроницаемым, а взгляд устремлен куда-то вдаль. Я чувствовала его напряжение, которое давило на меня, словно тяжелый груз.

Войдя в дом, я облегченно вздохнула. Казалось, можно расслабиться хоть немного, но не тут-то было. Торвальд резко обернулся ко мне, в его глазах бушевал гнев.

— Это что было? — прорычал он, шагнув ко мне. — Что ты удумала? Зачем попросила о свободе?

Я отшатнулась от него, испугавшись его ярости.

— А что такого? — огрызнулась я в ответ. — Разве я не имею права хотеть свободы?

— Свободы? — презрительно усмехнулся Торвальд. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Ты женщина! Женщине нельзя быть одной без мужчины. Без защиты, без поддержки.

— Без мужчины? Или без хозяина? — съязвила я, стараясь не показывать свой страх. — Ты об этом? Тебе не нравится, что я больше не буду твоей рабыней? Что ты больше не сможешь мной командовать?

— Не передергивай! — рявкнул Торвальд, схватив меня за плечи. — Ты не понимаешь, как устроен этот мир! Женщина одна — это легкая добыча. Тебя ограбят, изнасилуют, убьют. Кто тебя защитит?

— Я сама себя защищу! — вырвалась я из его хватки. — Я не беспомощная овечка! Я многое умею.

— Что ты умеешь? — насмешливо спросил Торвальд. — Лечить раны? Этого недостаточно, чтобы выжить в одиночку.

— Достаточно или нет — не тебе решать! — вспыхнула я. — Я хочу попробовать. Я хочу сама распоряжаться