Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

причала, ноги свисали над водой. Рядом лежала «Стерлядка» — моя лодка, верная, быстрая, починенная после всех диверсий.

Я сел рядом.

— Звал?

Егорка кивнул, не глядя на меня.

— Да. Хотел поговорить. Наедине.

Я ждал.

Егорка молчал долго, смотрел на воду. Потом заговорил — тихо, серьезно.

— Мирон, я был никем, когда ты меня нашел. Неудачником, человеком без будущего.

Он повернулся ко мне.

— Ты дал мне работу. Дал шанс. Поверил, когда никто не верил. Научил ремеслу. Сделал из меня мастера.

Я усмехнулся.

— Ты сам из себя мастера сделал. Я просто показал направление.

Егорка покачал головой.

— Нет. Ты вытащил меня из ямы. Дал смысл. Теперь я живу, а не существую. Работаю, зарабатываю, горжусь тем, что делаю.

Он сжал кулаки.

— Я хочу отплатить. Хочу помочь тебе в Академии. Но не могу. Я не образованный, не боец. Я просто мастер коптилен.

Я положил руку ему на плечо.

— Ты поможешь здесь. Управляя производством. Охраняя Артель. Это не меньше важно, чем быть со мной.

Егорка кивнул медленно.

— Понимаю. Но всё равно… хочется большего.

Я усмехнулся.

— Тогда храни это.

Я достал из-за пояса ключ — железный, тяжелый, от замка коптильни.

Протянул Егорке.

— Это твоё теперь. Коптильня. Технология. Знания. Всё, что я создал.

Егорка уставился на ключ.

— Мирон, я… не могу. Это твоё.

Я покачал головой.

— Было моим. Теперь твоё. Ты знаешь процесс лучше меня.

Я положил ключ в его ладонь, сжал его пальцы вокруг.

— Береги. Развивай. Учи других. Если я не вернусь — ты старший мастер. Ты продолжаешь.

Егорка смотрел на ключ, потом на меня. Глаза влажные.

— Ты вернешься, Мирон. Обязательно вернешься.

Я усмехнулся.

— Постараюсь. Но если нет — у Артели есть ты. И это главное.

Я встал, подошел к «Стерлядке». Провел рукой по борту.

«Моя лодка. Я строил её, чинил, проходил на ней сотни метров. Она спасала меня от ушкуйников, помогала ловить рыбу, возила товар».

Я повернулся к Егорке.

— И она тоже твоя теперь.

Егорка вскочил.

— Что? Нет! Мирон, это же «Стерлядка»! Твоя лодка!

Я усмехнулся.

— Была моей. Теперь твоя. Используй для Артели. Для перевозок, для разведки, для чего нужно.

Егорка покачал головой.

— Я не могу принять это. Это слишком много.

Я подошел к нему, посмотрел в глаза.

— Можешь. И должен. Я не могу взять лодку в Академию. Она нужна здесь. А я доверяю её только тебе.

Я усмехнулся.

— Береги реку, брат. Следи за водой. Учись управлять течением. Может, когда-нибудь разовьешь свой Дар.

Егорка вытер глаза рукавом.

— Ты думаешь, что у меня есть Дар?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но верю, что если есть — ты его разовьешь. Ты упорный. Не сдаешься. Это важнее таланта.

Я обнял его — коротко, крепко.

— Если я не вернусь — ты старший. Артель в твоих руках. Вместе с Серапионом, Никифором, Анфимом. Вы справитесь.

Егорка обнял в ответ.

— Ты вернешься, Мирон. Я знаю. Ты не из тех, кто сдается.

Я отстранился, усмехнулся.

— Постараюсь не разочаровать.

Мы стояли на причале молча, глядя на реку.

Последний вечер дома. Завтра утром уезжаю. В неизвестность.

Я вдохнул глубоко, запоминая запах — вода, дым, рыба, дерево. Мой запах. Запах дома.

В прошлой жизни я много раз уезжал. В командировки, на конференции, на встречи. Но всегда возвращался. Дом был гарантией.

Я усмехнулся.

Здесь гарантий нет. Академия опасна. Савва опасен. Я могу не вернуться.

Я посмотрел на Егорку, на причал, на коптильни, на избу вдали.

Но если не вернусь — останется это. Артель. Люди. Система. То, что я построил.

Я усмехнулся.

Неплохое наследство для человека, который три месяца назад был никем.

Я повернулся к избе.

— Идем. Завтра рано вставать. Нужно выспаться.

Егорка кивнул, пошел за мной.

Мы вошли в избу. Агафья уже легла спать. Я разделся, лег на лавку.

Закрыл глаза.

Завтра начинается новая жизнь.

Академия. Савва. Экзамены. Опасность.

Но и возможность. Возможность учиться. Развивать Дар. Понимать магию воды глубже.

Савва думает, что отправил меня в ловушку. Он ошибается.

Он отправил меня в школу. А я умею учиться.

Я провалился в сон.

Последний сон дома.

Завтра всё меняется.

Алексанедр Колючий

Водный барон. Том 3

Глава 1

Каменный Остров встретил меня запахом сырости, ржавого железа и страха.

Я стоял на причале, где только что швартовалась попутная баржа, и смотрел на то, что называлось Волостной школой речного мастерства. Передо мной высилась крепость. Серые стены, толстые, как у острога. Узкие бойницы вместо окон. Массивные ворота, окованные железом, с цепями для подъёмного моста. Над воротами — герб: две скрещённые цепи и якорь. Символ не учения, а власти над рекой.

«Это не место, где учат, — подумал я, оглядывая стены. — Это место, где ломают».

Ветер дул с воды — холодный, влажный, пахнущий тиной и чем-то затхлым, застоявшимся. Волны били о каменные устои причала с монотонным плеском. Вокруг суетились грузчики, таская тюки и бочки. Деревянный ворот на пристани, грубое подобие крана, скрипел, поднимая груз медленно, с перебоями. Причал был узким, люди толкались, мешали друг другу, ругались.

Я машинально оценил логистику порта взглядом Глеба-управленца: «Один кран на весь остров. Очередь из барж. Грузчики работают вразнобой, без системы. Здесь нет хозяина. Здесь есть только пафос каменных стен и хаос у их подножия».

Рядом со мной швартовался струг — лакированный, с золочёной резьбой на носу и кормовым навесом из расшитого полотна. Трап опустили, и на берег сошли трое — парни моего возраста, одетые так, словно собрались на царский пир. Бархатные кафтаны с меховой оторочкой. Сапоги из мягкой кожи. Перстни на пальцах. За ними слуги тащили сундуки — тяжёлые, окованные медью.

Один из парней — высокий, русоволосый, с надменным лицом — брезгливо поморщился, глядя на грязь у причала:

— Федька, неси сундук сам. Я эту мерзость на сапоги не хочу.

Слуга молча взвалил сундук на спину и поплёлся к воротам, сгибаясь под тяжестью.

Я посмотрел на свой мешок — единственный, который висел у меня за плечом. В нём были смена белья, отцовский нож, записи Анфима о глубинах порогов и кошель с деньгами — остаток моих скромных средств. Всё остальное осталось дома: Артель, причал, коптильни, люди, которые теперь зависели от того,