Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Здесь, среди тишины и хаоса, всё ещё витал дух прошлого. Привычно пахло обителью: едким дымом, горькими травами и старой, пожелтевшей бумагой. Воздух был густым и неподвижным, словно время застыло в момент гибели хозяев. Сердце Мильтена сжалось от острой, знакомой боли. Это место, несмотря на всё случившееся, оставалось его единственным настоящим домом. На мгновение он позволил себе закрыть глаза, и перед внутренним взором возник совсем иной образ — прохладные своды лаборатории монастыря Хориниса, а перед ним взволнованное лицо алхимика Неораса.

«Ты должен найти их, Мильтен! — голос Неораса звучал почти отчаянно, его пальцы нервно перебирали край красной мантии. — Все его записи, все черновики! Дамарок был гением, его исследования об омоложении, о стабилизации магических потоков… Это бесценно! Мы не можем позволить этому кануть в небытие. Он был моим другом и учителем… хоть и по переписке».

Мильтен тогда кивнул, чувствуя тяжесть этой просьбы. Желание Неораса совпадало с его собственным — вернуть наследие мастера, понять масштаб его открытий. Но в тот краткий, суматошный визит в замок после падения барьера не было и намёка на возможность спокойных поисков. Тогда он лишь успел предать тела огню и бежать, спасая жизнь.

Теперь же, вернувшись с силой и полномочиями, он наконец мог выполнить данное самому себе и Неорасу обещание.

Он принялся наводить порядок, сметая липкую пыль со столов, расставляя опрокинутые склянки по полкам. Рутинная, почти механическая работа успокаивала, отгоняя мрачные мысли. И среди этого хлама, в груде выброшенных из шкафа бумаг, его взгляд уловил толстый, потрёпанный кожаный переплёт. На корешке угадывались стёртые от времени, но всё ещё различимые буквы: «Наблюдения и расчёты. Д.».

Д. значило Дамарок.

Сердце Мильтена учащённо забилось. Он с благоговением, словно святыню, поднял фолиант. Книга была тяжёлой, от неё пахло стариной и химическими реактивами. С трепетом он открыл её… и через мгновение разочарованно вздохнул. Страницы были испещрены изящными, но абсолютно непонятными значками, сложными схемами и математическими формулами, написанными на совершенно нечитаемом языке. Это был не просто другой язык — это был гениальный, сложнейший шифр.

Он просидел над книгой несколько часов, вглядываясь в причудливые завитки, пытаясь найти ключ, логику, систему. Ничего не выходило. Знаки упрямо не складывались ни в какие знакомые слова. Отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к его сознанию. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза, пытаясь прогнать усталость.

И вдруг перед внутренним взором возникло не призрачное, осуждающее лицо мастера, как в кошмарах, а живое, спокойное, каким он запомнил Дамарока при жизни. И вместе с образом всплыл обрывок сна, почти стёртый из памяти. Сон, в котором Дамарок говорил ему найти свои записи. «Почаще смотри в зеркало — и многое откроется…» — кажется, так он сказал. Но ведь и в жизни говорил ему нечто похожее: «…и всегда помни, мальчик мой, истина часто является нам в отражённом свете. Прямой взгляд не всегда видит суть».

В этом весь Дамарок — старался избегать грубых, прямых методов.

Мильтен резко открыл глаза. Его взгляд упал на пыльное зеркало, висевшее в углу лаборатории. Он помнил его ещё по тому ритуалу, после которого был принят в орден. Сердце забилось чаще. Неужели?..

Схватив книгу, он подбежал к зеркалу. Руки дрожали, когда он поднёс открытую страницу почти вплотную к холодной поверхности и замер, вглядываясь в отражение. И увидел чудо.

Причудливые, казавшиеся бессмысленными знаки и линии, отражённые в зеркале, складывались в стилизованные, но вполне узнаваемые буквы алфавита Миртаны. Это был гениальный, до безумия простой и одновременно изощрённый шифр — читаемый только в отражении. Конечно, будь это просто зеркальное письмо, он бы догадался раньше. Но Дамарок усложнил символы, видоизменил их, так что сходство не сразу угадывалось даже в зеркале.

Его пальцы дрожали уже не от усталости, а от возбуждения, пока он водил страницами перед зеркалом, пытаясь уловить смысл первых расшифрованных строк на последней странице дневника. Через некоторое время глаз привык, и смог читать уже без зеркала, хотя и медленно. Один из отрывков на последней странице гласил:

«…предварительные испытания показывают, что экстракт болотника, подвергнутый дистилляции с сублиматом жвал ползунов, даёт нестабильную, но магически мощную субстанцию, чья энергетическая сигнатура совпадает с аномалией в месте ритуала Братства Спящего…»

Он нашёл это. Наследие Дамарока было спасено, хотя предстояло потратить ещё много дней, чтобы разобраться в записях. Мильтен так утомился за день, что даже не заметил, как уснул прямо за столом, прижимая книгу к груди.

Глава 21. Кара небесная

Не тот угроза, людям кто знаком,

А тот страшнее, что во тьме таится.

Не знаешь, если даже о таком,

То не поймёшь как от него и защититься.

Мильтену снилось, что он работал в лаборатории с мастером Дамароком. Мастер в его сновидении был стар, каким был до того, как создал свой «венец творения» — зелье молодости. Алхимик хвалил его за сообразительность, напоминал, что не все тайны можно доверить перу, ведь они могут быть слишком опасны. Говорил, что есть книги, которые лучше даже не открывать и смотрел на Мильтена так, будто подозревал его в чём-то. Затем, сон постепенно становился всё тревожнее. Реторты начали закипать, а Дамарок всё не убавлял огонь и твердил про запретные знания. Мильтен пытался доказать, что надо снизить давление, но старый мастер будто бы оглох и был безучастен к любым доводам. Наконец, одна из колб взорвалась, брызнув в него кипящей кислотой и осколками стекла. Это и оборвало сон.

Очнулся Мильтен, само собой, всё в той же лаборатории, которая к тому же была весьма разгромлена. Будто бы после последствий взрыва из его сна. Поэтому он не сразу сообразил, что происходит. Потрогал лицо, которое должно было быть изуродовано взрывом, но с ним, конечно, всё было в порядке. Он вспомнил события последний дней, и это окончательно привело его в чувства. На столе лежала книга. На той же странице, которую он читал. Нет, это была реальность. Первые дни в замке в долине рудников были полны хлопот, у Мильтена не хватало времени погрузиться в чтение трудов Дамарока, и он уже не первый раз засыпал за его книгой. Днём же он наводил порядок в лаборатории, адаптируя остатки оборудования под основные рецепты зелий, которые могут понадобиться воинам. Первую партию бодрящих микстур он успел приготовить ещё до