Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

— А сейчас — круг с оружием и полной выкладкой по полосе препятствий! — скомандовал он. — И постарайтесь не загреметь консервными банками, которые там висят. Считайте, что каждый звон пустых банок — это пулеметная очередь по вам.

Впереди, действительно, кто-то заранее развесил банки на веревках между деревьями на уровне колена и пояса. Это сразу изменило картину. Движения лыжников в группе стали осторожнее, осознаннее. Это показало, что все они уже начали неплохо чувствовать лыжи и предугадывать их поведение на лыжне. А после хождения на лыжах между банками, инструктор перешел к еще более сложным трюкам — к аварийным ситуациям.

— Запомните, что падение кого-то одного в группе — это не просто досадная оплошность. Это мгновение уязвимости, шум и потеря темпа всей группой. Потому, если такое случилось, то подниматься нужно быстро и тихо, — говорил инструктор.

Он намеренно упал, перекатился на бок и, упираясь коленом в снег и используя лыжу как опору, встал за секунду почти беззвучно. Потом, отряхнувшись, продолжил:

— Если запутались в лыжах, то не дергайтесь. Замрите, отдышитесь, а потом аккуратно, по одной, высвобождайте ноги и вставайте обратно на лыжню.

Наконец-то они сделали паузу в занятиях и подкрепились. Причем, перекусили сухпайком, не снимая лыж. Потом была отработка спуска и подъема с оружием. Здесь Ловец показал приемы горнолыжника: низкую стойку, повороты переступанием, торможение «плугом» на широких лыжах, за что мысленно впервые поблагодарил их ширину. От такой показухи у инструктора даже челюсть отвисла.

Но, он продолжил свои наставления, стараясь скрыть удивление способностями Ловца:

— Санки с грузом надо использовать с осторожностью, чтобы не перевернулись. Нужно придерживать их, закрепив груз. И не садиться сверху. Иначе можно вместе с санками перевернуться и покалечиться.

Потом инструктор учил их, как спать прямо в снегу, выкопав снежную нору. И, если сделать все правильно, то в такой норе-яме будет так тепло, что не обморозишься. А последним упражнением стал марш-бросок на несколько километров в незнакомом им лесу, полагаясь только на компас и карту. Впрочем, они успешно справились и с этим. Никто не упал и не отстал.

К концу занятий с инструктором, когда короткий зимний день уже заканчивался, все были очень усталыми, но в их движениях появилась уверенность и чувствовалась отменная слаженность. Ловец и сам почувствовал, что уже четко передвигается на этих непривычных широких и тяжелых лыжах. Пусть не так быстро и не так красиво, как раньше, но очень устойчиво.

Когда они, продрогшие и вымотанные, вернулись на точку старта, Иван Дмитриевич провел их в натопленную избу, где им предстояло отдохнуть последние несколько часов перед выходом в рейд. Подчиненные инструктора накормили всех свежими щами с мясом, что для этого военного времени казалось роскошью. Инструктор обедал вместе со всеми, приговаривая:

— Сегодня вы научились тому, чему многие лыжники учатся долго. Но это только потому, что, как я заметил, лыжная подготовка у вас у всех неплохая. Вы сможете воевать на лыжах. И это главное. Только помните, что там, в лесах за линией фронта, не будет второго шанса и не будет инструктора, который вас поправит. Там будет только ваш навык, ваша выдержка и ваш товарищ рядом.

Потом инструктор ушел, пожелав им отдохнуть. Ведь до отправления группы в рейд оставалось все еще несколько часов. Ловец смотрел на усталые, но собранные лица своих бойцов и удовлетворенно констатировал: группа готова к боевому выходу на лыжах. А в условиях того ледяного ада, куда они направлялись, это было важнее любых спортивных достижений. Они не собирались становиться чемпионами в соревнованиях лыжников. Но после занятий с инструктором они стали чуть ближе к победе.

Глава 15

Солнце уже скрылось за лесом, опустились сумерки, окрасив снег в синие, холодные тона. Усталость после дня изматывающих тренировок висела на плечах каждого бойца из группы «Ночной глаз» тяжелым грузом. Они грелись у печки в избе, пытаясь уснуть на жестких лавках, чтобы поспать хоть пару часов перед предстоящим рейдом.

В это время на расчищенную от снега площадку плаца возле главного барака полигона въехал броневик Угрюмова. Следом за ним прибыл грузовик «Газ-ААА», оборудованный зенитной пулеметной установкой. Майор вылез из бронемашины, окутанный облаком пара от дыхания. Он молча кивнул инструктору, который вышел его встречать, и направился к бревенчатой избушке на краю поляны. Из грузовика выбрались подчиненные майора: с ним был сухопарый мужчина лет тридцати, — электрик Грязев, — и еще два бойца, которые бережно несли какие-то ящики.

— Капитан Епифанов, ко мне! — крикнул Угрюмов, приоткрыв дверь в избу, где разместилась на отдых группа Ловца.

Командирский голос майора ГБ прозвучал в вечерней тишине словно щелчок кнута. Услышав окрик сквозь чуткий сон, Ловец выскочил наружу уже через полминуты.

— Давай за мной, Коля, обсудим все еще раз на дорожку, — сказал Угрюмов и пошел к домику инструктора.

Ловец, оставив бойцов досыпать последние минуты перед боевым выходом, последовал за майором, который приказал инструктору полигона и своим бойцам пока оставаться снаружи. И они вошли внутрь только вдвоем. В помещении пахло протопленной печкой, махоркой и луком. Угрюмов скинул папаху и полушубок, снял перчатки, сел на лавку за грубый стол и зажег спичкой керосиновую лампу. Желтый свет от горящего фитиля, прикрытого стеклянной «колбой», заструился по стенам, отбрасывая в углы причудливые тени. Майор положил перед собой толстую кожаную черную папку и извлек из нее бумажные конверты, карты, схемы, таблицы и какие-то машинописные листы.

— Ну, как настроение? Трофейные лыжи и экипировку получил? — поинтересовался Угрюмов.

— Настроение боевое. Да и норвежские лыжи с креплениями и ботинками сойдут, — сказал Ловец. — Вот только не понравился мне тот ваш лейтенант, что на меня пялился при погрузке возле штаба.

— Не думал я, что вы пересечетесь. Он позже прибыть должен был, но так уж получилось, — сказал майор, закуривая. — Но с этим Горшковым я уже разобрался. Он получил срочное задание заменить на передовой контуженного Орлова. Так что будет очень занят. Надолго. Его донос в Москву был перехвачен моим верным человеком, который сообщил ему, что срочно едет в столицу. Ну, он и передал весточку через шофера. Было у меня подозрение, что сразу настрочит… Вот эта бумага.

И он подал Ловцу текст, напечатанный на машинке, в котором говорилось:

'Заместителю народного комиссара внутренних дел СССР, начальнику Управления особых отделов 3-го управления ГУГБ НКВД СССР, комиссару госбезопасности