Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

я не стал. Итак уже создал о себе впечатление, что навещаю ее лишь по необходимости. Поэтому разговор наш начался вполне в здешнем стиле — о погоде, которая в последние дни не радовала, об урожае — недавно прошедший Покров способствовал поддержанию темы. После перешли на события в быту. Я рассказал о написанной для Якова Димитровича и офицерского собрания картине.

— Знаю, видела ее, — широко улыбнулась дама. — Господин Картавский по этому поводу собрал всех, до кого смог дотянуться. Даже меня не забыл пригласить по старой памяти. И я не забыла о вашей просьбе Роман. Но сейчас никому в Царицыне портреты не нужны. Зато когда я увидела, что вы еще и баталист, то взяла на себя смелость написать Александру Николаевичу.

— Прошу прощения, но не могли бы вы уточнить, кто это?

— Историк-литературовед. Недавно защитил диссертацию на эту тему, о чем писали в газетах. Наш земляк — он сам родом из Саратова. Господин Картавский так гордился, что по его воспоминаниям вы написали историческую баталию, что господин Волошин не смог удержаться и не упомянуть, что вы еще и написали песню о битве на Камчатке. И я подумала, что вы заинтересовались историей. Это не так?

— Нет, все верно, — кивнул я, размышляя, к чему ведет госпожа Аверьянова.

— Вот я и написала Александру Николаевичу, что если он хочет «оживить» свой труд в холсте, то может смело обращаться к вам. Вы не в обиде за мою инициативу?

— Ни в коем случае, — покачал я головой.

Понятия не имею, что там за историк, но знакомство в губернской столице мне не помешает. Мой план по укреплению собственной репутации и налаживанию связей дает свои плоды!

— Отрадно, — улыбнулась Мария Парфеновна. — Тем более что господин Картавский был столь воодушевлен, что когда узнал о моем намерении, во всеуслышание заявил, что обязательно отправит вашу картину в Петербург — чтобы ее напечатали на страницах «Военного сборника».

Вот это да! Такого я не ожидал. Уж не знаю, пойдут ли в столице навстречу просьбе Якова Димитровича, но если картину напечатают в «сборнике», то мое имя станет известно на всю страну! И особенно — в кругах военной аристократии. Мысленно я всем сердцем пожелал успеха этому начинанию господина Картавского. Но потом я опять вернулся мыслями к Александру Николаевичу. Как кстати у него фамилия-то? Об этом и спросил Марию Парфеновну.

— Пыпин, — ответила она.

— Так если господин Пыпин заинтересуется моей помощью, то мне придется ехать в Саратов? — стал я размышлять как бы вслух, а сам подумал, что это удачная возможность спросить про кареты. И тогда точно нельзя будет сказать, что я ради вопроса о них к аристократке зашел.

— Полагаю, что так, — кивнула Аверьянова.

— А не подскажите, продает ли кто-нибудь карету или иной транспорт. Но чтобы закрытый был. Сами видите — холода наступают. Простужусь еще в дороге. А родовой тарантас из дома забирать… — я выразительно замолчал, всем своим видом показывая, насколько это неблагоразумный поступок.

— Вот так сразу и не скажу, — задумалась женщина. — Большинство каретных мастерских расположены в столице. Сделать заказ вы можете, но успеют ли вам ее построить? И за какую цену?

— Потому и хотелось бы купить с рук. Пусть она будет не новая, главное — чтобы на ней передвигаться можно было, — тут я вспомнил слова Петра Егоровича и добавил еще одно условие. — Можно и сломанную карету, требующего небольшого ремонта, какой в наших краях ей произвести способны.

— Для такого дела я обязательно поспрашиваю и напишу вам, Роман, если что-то мне станет известно.

Поблагодарив Аверьянову, я не сразу закончил наш разговор. Раз уж она сама упомянула Волошина и то, что он проговорился про песню, то я решил поделиться с ней своей проблемой в поиске контрабасиста.

— Из музыкантов я знаю господина Тишкова, — сказала мне Мария Парфеновна. — Но где он сейчас выступает… — развела она руками.

— В Дубовке последний раз был, — поделился я. — Имел я разговор с этим господином. Даже не разговор, а так… он меня и слушать не стал. Слишком высокомерный человек.

— Есть в нем надменность, — согласилась Аверьянова. — Но такого я от него не ожидала. Даже не выслушать дворянина? Да кем он себя возомнил?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может его смутил мой возраст.

— Но это не повод сразу отказывать от разговора! А при каких обстоятельствах вы встретились? — опомнилась женщина, решив, что чего-то не понимает. Но выслушав мой ответ, ее негодование лишь усилилось. — Вот наглец! Он не мог не понимать, что на таком мероприятии случайных людей нет! Такое поведение — плевок в сторону нашего общества!

Не ожидал, что Аверьянову так заденет поведение музыканта. Как-то слишком близко к сердцу она все восприняла. Однако на самого Тишкова мне было плевать. Он дал понять, что работать со мной не будет. А вот уточнить — кто может мне помочь с поиском музыканта, я был обязан. Но и тут меня ждал облом. Своего оркестра в Царицыне не было. Ближайший лишь в Саратове. Театр, где обычно выступают самые значимые музыканты, находится в Дубовке. Но там их тетя не привечает, для нее собственный репертуар в приоритете. Как итог — дворяне довольствуются бродячими артистами, да цыганами для музыкального досуга. Ну и собственной игрой конечно. Получалось, что моя затея с песней грозила или затянуться на неопределенный срок, или мне придется обойтись «суррогатом». Тем, что мы отрепетировали у Завадских. Чего бы не хотелось.

Покидал дом Аверьяновой я в смешанных чувствах. Вроде ничего и не приобрел, и с контрабасистом пролетел, но получил надежду на выход на губернский уровень, а может, чем черт не шутит, то и на всероссийский.

* * *

Дом Михайловых

Борис Романович сидел в своем кабинете в глубоких раздумьях. Недавно он встречался со старым приятелем, приехавшим из Дубовки. И тот рассказал о том, что побывал на прелюбопытнейшем мероприятии — кулинарном поединке. И состязались там повара аристократов в приготовлении тортов. Рассказ был красочным, и мужчина даже задумался — как бы нечто подобное организовать и в их городе. Вот только одно его смущало в словах друга. Вдохновителем этого нового досуга среди высшего света стал никто иной, как Роман Винокуров! Мальчишка сумел и здесь заявить о себе. Да, организатором был не он, а его тетя и госпожа Повелецкая. Но обе при вопросе — как им пришла в голову столь гениальная идея, в унисон кивали на юношу. Может, это Зубова пытается наработать репутацию племянника. Но она с Повелецкой… не на ножах, но