Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

отправлять, а не просто прохожего мальчишку просить отнести записку. Только после этого я вновь отправился к персам. Завершу сначала эту работу, а там можно будет и узнать, где мне карету искать. Салонов, где они продаются, что-то на улице я ни разу не видел. Дождя сегодня не было, и я даже прогулялся пешком, насладившись чистым свежим воздухом.

В этот раз позировала мне Гульзифа. Расположение людей в комнате было почти тем же, что вчера. Лишь женщины поменялись местами, да Рустам с Азадом. Снова пытаться завербовать или втягивать в политический спор меня уже не стали. Во всяком случае в начале. Мужчины мирно пили чай, да общались между собой, предоставляя мне возможность не отвлекаться от работы.

Сама Гульзифа на «снежную королеву» в процессе позирования не походила совершенно. Усидеть неподвижно было выше ее сил. Постоянно то в одну сторону наклонится, то в другую, поерзает попой по подушке, на которой сидит, а то и откинется назад и обопрется на руки, прогнувшись в спине. Я не понимал — то ли она пытается меня «обольстить», как вчера весьма искусно это делала Жасмина, то ли сама по себе человек непоседливый. В любом случае выходило у нее не очень удачно. И даже обнаженная грудь не давала ей никаких преимуществ. В который раз убеждаюсь: соблазнить мужчину — целое искусство, которым не всякая женщина владеет.

Однако когда я закончил с эскизом и сказал, что теперь позировать мне не обязательно, Гульзифа тут же оделась. Из чего я сделал вывод, что она сама по себе не усидчивая. И слава богу! Не хватало мне еще женского интереса со стороны замужней иностранки.

Завершил работу я к обеду. Уже думал вернуться в съемную комнату, где и покушать, а потом проверить — пришел ли ответ от Завадского. На почте мне твердо пообещали, что подобные письма в ближайшую округу разносят в течение дня и, если ответ пишется сразу, то приносят его после трех часов. Но меня придержал Фаррух.

— Уважаемый Роман, я тебе обещал мастера по массажу, и я держу свое слово! — с гордостью начал он. — Мастер Бахтияр уже в городе. Предлагаю вам познакомиться.

Вот это оперативность! А я еще думал, когда этот мастер приедет? Но посчитал, что раз Фаррух раньше мне не сказал, то того в городе еще нет. Тогда бы перед своим отъездом напомнил персу о нашей договоренности.

— Это замечательно, — улыбнулся я. — Буду рад знакомству с уважаемым мастером.

В итоге пообедать мне снова не удалось.

Мастер Бахтияр оказался мужчиной за сорок лет. По-русски он не говорил, но Фаррух пообещал выделить одного из слуг Али в качестве переводчика. Я же лихорадочно думал, куда его заселить по приезду в поместье. Какой у него статус? Он аристократ, или простой мещанин? А даже если второе, то как к нему относились на родине? К какому уровню комфорта он привык? Об этом и спросил Фарруха, когда мы покинули мастера, договорившись, что я заберу его с собой, когда отправлюсь в имение.

— Вот так сразу и не скажу, — задумался мужчина. — Но наиболее близко по социальному статусу к вашим ремесленникам. Бахтияр — не хан и даже не бег. Обычный горожанин, но весьма уважаем в обществе за свое мастерство. Его семья находится под покровительством моего рода.

— Выходит, если он будет жить с моими рабочими, то это не нанесет ему урона чести?

— Конечно нет, — улыбнулся Фаррух. — Но только если условия у твоих рабочих не как в захудалом бараке.

Прояснив для себя этот вопрос, я попрощался с персом. Ехать в доходник уже не было ни времени, ни смысла. Я перекусить и в пекарне могу. Что и сделал, после чего навестил почту. Мне повезло, Ульян Игоревич не только написал уже ответ на мое письмо, но и выразил жгучее желание поскорее встретиться. Причина была проста — процесс репетиции «встал на прикол, как корабль на якорь». Это цитата. Надо бы разобраться, что у него не получается. У меня большие надежды связаны с правильным исполнением песни. Оставлять это дело на самотек недопустимо.

— Роман Сергеевич, рад вас видеть, — встретил меня племянник барабанщика. — Надеюсь, хоть вы направите энергию моего дяди в нужное русло. А то он тут такой галдеж устроил, что даже куры стали плохо нестись, а собаки на него, как на черта лают! Даже в дождь репетирует, только весь этот кошмар в дом переносится!

— Постараюсь все уладить, — пообещал я, заинтригованный таким приемом.

Ульян Игоревич обнаружился на заднем дворе поместья Завадских. И не один. Вместе с ним было еще шесть человек, включая Федота. Сам отставной барабанщик сидел на табурете в окружении инструментов. Он сумел найти еще три барабана разных форм и размеров и собрал одну стойку с металлическими тарелками! Вот это энтузиазм. Остальные набранные им люди тоже без инструмента в руках не оказались. У большинства — гитары, но были и уникумы с укулеле и даже с варганом. Не прошли мои слова мимо ушей старика. Вот только его племянник был прав. Сейчас все они играли вразнобой, и я не понимал, они хоть слышат друг друга, и чем вообще занимаются-то?

— Прошу прекратить! Прекратите! — еле сумел я докричаться до разошедшихся музыкантов.

Такое чувство, что они просто развлекались, в отличие от того же Ульяна Игоревича.

— А-а, Роман Сергеевич! — радостно подскочил со своего табурета старик. — А я вас заждался. Не выходит у нас ничего, как ни бьемся!

— Потому что не правильно все делаете, — вздохнул я. Затем осмотрел каждого музыканта и отозвал Завадского в сторону для приватного разговора. — Боюсь, Ульян Игоревич, придется почти всех нанятых вами людей распустить.

— А что такое? — насторожился он. — Вы передумали?

— Нет, просто они не нужны. Даже Федота отпустим обратно на набережной играть.

— Но ведь вы говорили, что его аккордеон необходим⁈ — воскликнул старик, чем привлек внимание окружающих.

— Тише, Ульян Игоревич, не стоит так эмоционально реагировать. Я сейчас вам все объясню.

— Уж потрудитесь, Роман Сергеевич, — пробурчал старик. — Я столько сил потратил, уговаривая их, а вы хотите все похоронить.

— Не все. Помните же, что я искал звучание для песни?

— Прекрасно помню, потому и нанял столько людей. Уж вместе как-нибудь сподобимся вам то звучание необычное выдать.

— Они не нужны, — повторил я. — Нашел я нужный инструмент, и его здесь нет.

— Что за инструмент? — насторожился старик.

Не нравилось ему, что я от его трудов отмахиваюсь.

— Контрабас. Вот что способно воспроизвести нужный звук.

— Поди найди еще его, — пробурчал Завадский. — По набережным музыканты