Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

вид, что не понимаешь, — усмехнулся Азад. — Британцы хотят видеть нашу страну колонией, как и любую другую. Вон, Индия давно под ними лежит. Связь позволит им оперативно действовать не только в Сипае, но и на нашей территории. Усилит их влияние.

— Недавно к нам должен был прибыть посланник из России, — добавил Рустам. — Но о планируемой встрече узнали британцы и сорвали ее. Посланник так и не явился, и где он сейчас, нам неизвестно. Эх, жаль, что нашим братьям не сопутствовала удача одиннадцать лет назад! Тогда наши позиции были как никогда сильны. А сейчас… — обреченно махнул рукой мужчина.

— Что «сейчас»? — насторожился Фаррух.

— Многие начинают разочаровываться в учении Баба, — вздохнул Рустам. — Еще остались те, кто верен, но их сердца ожесточились. И из-за их поступков, в народе нас стали бояться.

— Они… занялись террором? — не поверил Фаррух.

— Увы, но это так, — кивнул Азад, подтверждая слова друга. — Однако далеко не все. Рустам, не сгущай краски. У нас есть сторонники даже среди правящей династии, — поделился шепотом мужчина с Фаррухом.

— Кто? — также шепотом спросил он.

— Мирза Хусейн Али*. Все, кто не сдался, и кому противен террор, идут сейчас к нему.

— А не может это быть игрой шаха? — засомневался Фаррух.

— Нет, мирза Хусейн тверд в учении, — уверенно заявил Азад.

Их разговор прервал слуга.

— Фаррух-хан, Али-ага просил передать, что к вам пришел Роман-ага.

— Благодарю, свободен, — кивнул перс, после чего повернулся к друзьям. — А вот и тот самый художник, о котором я вам рассказывал в письмах.

— С удовольствием с ним познакомимся, — тут же подобрался Рустам.

Да и Азад выразил свой интерес. Не каждый возьмется помогать их учению, даже если говорить об иностранцах.

* Мирза Хусейн Али — последователь Баба, после его казни стал сначала лидером учения, а потом объявил себя предсказанным Бабой пророком.

Учение Баба во многих моментах перекликается с социализмом — равноправие, доступное образование, борьба с нищетой и чрезмерным богатством. Коренным отличием является то, что учение Баба не отвергало религию, а наоборот — являлось в своей сути «объединительным движением» — по мнению Бабы все религии мира и пророки — части единого божественного замысла. Также учение отвергало концепцию «Конца света», заявляя, что Рай и Ад — это близость или отдаленность от Бога. Главной идеей учения было объединение всех народов и религий в одно целое — единое человечество

* * *

— Роман-ага, как я рад вас видеть! — распахнул объятия Али, когда я зашел в дом.

Но после того случая, когда Митрофан обращался к нему за помощью, а купец отказал, у меня пропали последние иллюзии о его радушии. Я и до этого догадывался, что оно показное, но тут был уверен на сто процентов. Однако кривиться не стал, вежливо поздоровался и поинтересовался — могу ли я увидеть Фарруха, или его нет сейчас в городе.

— Фаррух-хан вместе со своими друзьями в гостевых покоях. Я сообщу ему о вашем визите, а пока располагайтесь, — провел меня Али в уже знакомую комнату.

Вообще в доме купца было несколько гостевых комнат. В центральной части дома — рядом с хозяйскими спальнями, и те, в которые меня провел Али — для случайных посетителей или просто знакомых.

Фаррух подошел через десять минут и не один. Вместе с ним в комнату зашло еще аж пять человек — двое персов, наверное те самые друзья мужчины, и три женщины. Одну я знал — это была Заррин, жена Фарруха. Хоть и видел ее лишь один раз, но уж не запомнить ту, с которой писал картину, сложно. Как полагаю, две оставшиеся дамы — жены остальных гостей купца и с ними мне придется работать.

— Уважаемый Роман Сергеевич, рад вас видеть, — улыбнулся Фаррух. — Позволь представить тебе моих друзей — Рустам ибн Хасан Техрани, мирза, — повел рукой он в сторону невысокого перса. У него были круглые очки на цепочке, тонкие усики и небольшое пузико. Рустам производил впечатление типичного чиновника. — А это, — продолжил Фаррух, — Азад ибн Чинар Исфахани, бег.

Второй представленный перс имел военную выправку, худощавое телосложение и небольшую лысину. Лицо заостренное, даже хищное.

— Их жены, — продолжил знакомить меня Фаррух, — Жасмина, — ладонь мужчины указала на невысокую брюнетку, — и Гульзифа, — небольшое движение руки, и вот мужчина показывает на полненькую даму с короткой стрижкой и любопытным взглядом.

Если я правильно понял порядок представления, то Жасмина — это жена Рустама, а Гульзифа — Азада.

— Мои друзья к сожалению не знают русский язык, поэтому прошу принять мои услуги переводчика, — закончил свою речь Фаррух.

Мужчины смотрели в мою сторону с благожелательным интересом. Вести долгие разговоры из-за языкового барьера мы не могли, использовать Фарруха в качестве обычного переводчика тоже было не особо удобно, поэтому вскоре я перевел тему на то, ради чего и пришел.

— Ваши друзья, господин Фаррух, не передумали по поводу картин?

— Ни в коем случае, — покачал головой он.

— Тогда предлагаю перейти к их написанию. Дело это не быстрое. Если ваши друзья будут не против вашего присутствия, то мы вполне сможем поговорить и во время моей работы.

Отказываться никто не стал. Принадлежности у меня были с собой — знал, куда еду, поэтому на организацию моего рабочего места ушло всего десять минут. Что интересно — никто никуда не разошелся. Мужчины просто сели спиной к Жасмине, которую я должен был рисовать первой, и продолжили разговор. Лишь ее муж — Рустам — остался сидеть лицом к женщине. Интересный подход. Значит, увидеть обнаженную грудь жены друга на картине — это допустимо, а вот вживую — уже «моветон» для них?

Сама Жасмина к написанию картины такое чувство отнеслась философски. Равнодушное выражение лица, даже скучающее, и покорность мужу. Пусть эти персы и ратуют за равноправие, но менталитет у них, в том числе у их жен, еще глубоко патриархальный.

Пока я делал эскиз, мужчины разговаривали между собой. О чем — понятия не имею, так как их язык для меня звучал тарабарщиной. Но иногда они и мне через Фарруха задавали вопросы. Одним из них стал вопрос об отмене крепостного права в нашей стране.

— Как вы к этому относитесь?

— Как к неизбежности, — пожал я плечами.

— Потому что так хочет ваш император? — тут же уточнил Азад.

— И это в том числе. Но как по мне — практика рабовладения исчерпала себя. И мировые тенденции на ее отмену говорят в пользу этого.

Мое заявление заинтересовало мужчин. Рустам тут же попросил пояснить, почему я так считаю.

— Это становится с каждым