Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

того торговца, то так можно привлечь внимание и кого-то из чиновников Османской империи! Только самые богатые и влиятельные люди в этой стране могли позволить себе содержать наложниц. Про возможность выйти таким путем на султана Александр Иванович мог лишь мечтать. Да и вряд ли сам султан занимается тряпками для своего гарема. Но все равно — потенциально куш был велик.

И вот тут во время кулинарного состязания, да еще не в Царицыне, а в ином городе к нему подходит молодой юноша и предлагает поговорить о тех самых платьях. Причем разговор он так построил, что сомнений о том, что он их создатель, не имеется. Кулакова это крайне взволновало. Как и сведения, что сам турнир — идея этого юноши. И принялся Александр Иванович, как всегда поступает в таких случаях, собирать информацию о молодом человеке. Хорошо, что тот сам дал на это время.

Полученные результаты с одной стороны обескуражили, а с другой — заставили поверить в то, что парень не представляет кого-то, а действительно сам является тем, кто мог создать необычные платья. Первое, что произвело на купца впечатление — этого Винокурова знали практически все присутствующие. Большинство не были с ним лично знакомы, но как минимум слышали о нем. Что уже показатель, ведь по тем же данным — юноша лишь недавно вернулся из столицы, где проходил обучение в гимназии. Впрочем, то самое большинство знало о парне только из-за двух вещей — нарисованных им портретов, раз. Они кстати висели прямо здесь и можно было оценить как мастерство художника, так и его новаторство в этом направлении — создать почти живую картину… такого Александр Иванович еще не видел. И второе известное всем в Дубовке событие, связанное с парнем, это его дуэль. Мало того, что он вызвал приезжего дворянина прилюдно, не опасаясь сесть потом за это в тюрьму, так еще и секундантом у него был капитан-исправник! Что говорило о мощных связях Винокуровых. Александр Иванович здраво оценивал, что вряд ли без помощи со стороны родных сам парень сумел бы выйти из этой истории без последствий для себя.

Но были и те, кто знал Романа чуть лучше. Поговорив с гостями ресторана и сузив круг общения Винокуровых вообще и Романа в частности, Кулаков сумел найти еще двух человек, что рассказали о личности юноши. Это швея Угорская, давняя подруга Софьи Зубовой — тети Романа. И Алдонин Георгий Викторович — тоже друг Винокуровых, а конкретно — Винокурова-старшего. И оба очень лестно отзывались о Романе. Особенно Алдонин. Его рассказ о придумке парня с чашей для клозета и стал поводом купцу считать, что Роман не лукавит, намекая, что имеет отношение к платьям. Видно было, что ум у юноши не зашорен, он сам не брезгует думать о «низменном», а натура творческая и разносторонняя. Последним «гвоздем» в сомнениях стал костюм Романа — необычного кроя между прочим — и слова Угорской, что она сшила его по рисункам самого парня.

После этого Александр Иванович ждал разговора с юношей с нетерпением и постоянно старался держать парня в поле своего зрения, чтобы случайно не упустить его. Итог конкурса купец встретил с облегчением, хоть и было жалко, что победил не он. Зато теперь он сможет пообщаться со столь необычным юношей, который в перспективе сможет принести ему сотни тысяч рублей и новые связи при дворе султана.

Глава 8

2–3 октября 1859 года

— Роман Сергеевич, — кивнул мне купец, — уделите мне минуту вашего времени?

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Мы отошли к стене, чтобы не мешать остальным гостям, и нас никто специально не подслушивал, после чего Александр Иванович перешел «в наступление».

— Я правильно понял вас, что именно вы являетесь автором тех нарядов, что в последние дни носят девушки мадам Совиной?

Говорил он приглушенным голосом, а взгляд купца был цепким.

— Это так. И мне крайне интересно, для чего вы искали встречи со мной?

— А разве Екатерина Савельевна вам не сказала? — удивился Кулаков.

— По мне так повод «сделать новые наряды, так как прошлые устарели» несколько натянут, — хмыкнул я в ответ.

— Вы не правы, Роман, — покачал головой купец. — Эти платья очень сильно влияют на внешний вид и впечатление от девушек. Но этого хватает лишь на раз. Ну на два. А дальше? Девочки у мадам Совиной красивые, но одни и те же. А ваши платья словно обновляют их.

— Так в чем дело? Попросите ту же госпожу Угорскую сшить такие платья, но уже на иных девиц. Или посоветуйте мадам Совиной обновить состав работниц, — рассмеялся я. — Наверняка среди ее подопечных найдутся девицы, которые хотели бы получить свободу. Как говорится, когда у борделя снижаются доходы, то меняют не одежду, а состав работников. И я до сих пор удивлен, почему вы так цепляетесь за те тряпки, что готовы даже платить по тысяче рублей.

— Екатерина передала вам мою благодарность? Это хорошо, — удовлетворенно кивнул Александр Иванович, попутно подтвердив, что хотя бы в этом моменте Совина мне не солгала. — И я не понимаю, с чего вы так противитесь? Ведь один раз вы уже это сделали?

— То было озорство, — пожал я плечами, — сейчас мне это неинтересно.

Не говорить же ему, что тогда я плохо знал местные нравы и считал, что тесное знакомство с Совиной будет мне на руку. Это уже потом я понял, что отношение к ней двоякое. И пусть она вхожа во многие дворянские дома, но далеко не во все. Да и ее скорее терпят, чем благоволят. И на дружбу с ней смотрят косо. Влиятельным людям такое сотрудничество и знакомство не вредит, но мне до такого уровня пока далеко.

— Даже за деньги? — вскинул бровь Кулаков.

— Я не нищий, чтобы зарабатывать созданием моделей нарядов для блудниц, — ответил я.

— А если вы сделаете эти «модели», как вы их назвали, для меня?

Да уж, не соврала Екатерина Савельевна, этот купец как танк — прет напролом, если ему что-то втемяшилось в голову. Но я же хотел начать выстраивать с ним отношения? Так почему не повернуть это к своей пользе, только деньги тогда брать с него не надо. Я сделал вид, что задумался, после чего нехотя кивнул.

— Если для Вас, то я готов сделать эскиз одного платья. В знак хорошего к Вам отношения.

Намек был более чем прозрачный. И Александр Иванович его понял, но все же попытался пойти привычным путем.

— Я могу и заплатить, — осторожно заметил он.

— Деньги… —