Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

Сказав все, что хотела, Валерия Павловна удалилась. Она преследовала две цели — и музыканта успокоить, чтобы тот не связывал свое раздражение с ней и согласился выступать снова, и если Тишков с Винокуровым договорятся, намекнуть парню, кому он обязан этим примирением.

Григорий проводил хозяйку ресторана задумчивым взглядом. Нет, в «объятия» юноши он не собирался после этих слов падать. Но вот присмотреться к нему, да поспрашивать у людей, что они могут сказать о молодом человеке — это обязательно.

* * *

Все-таки легкое раздражение после разговора с Тишковым у меня осталось. Однако его перекрывала радость от решения задачи по поиску подходящего инструмента к песне. Задерживаться и дальше в ресторане я не видел смысла, и мы с Настей поехали в усадьбу.

Сегодня воскресенье — банный день. Смыть с себя пот было настоящим блаженством. А то в прошлый раз я чуть не пропустил это событие. Заодно и попарился вволю.

Чистый, с прекрасным настроением я сидел в своей комнате, размышляя, когда встретиться с Ульяном Игоревичем. Так-то завтра я собирался с Настей ехать в Царицын. Но в городе у меня и помимо встречи с отставным барабанщиком дел по горло.

— Ты занят? — постучалась ко мне в комнату невеста.

— Нет, — удивленно посмотрел я на нее.

И было с чего удивляться — девушка была укрыта одной простыней и, украдкой заскочив в комнату, тут же юркнула ко мне в кровать.

— А это не перебор? Ты говорила, что мама с тетей будут закрывать глаза на такие наши встречи, но частить с этим…

— Просто сделай мне массаж, — промурчала Настя. — Ты же говорил, что после бани он получается лучше всего. Или ты против? — задала она провокационный вопрос.

Хмыкнув, я выглянул в коридор и подозвал слугу, чтобы тот принес масла. И дождавшись нужный «ингредиент», захлопнул дверь.

— Теперь не жалуйся, — зловеще протянул я.

— Роман?.. — удивилась моему тону невеста.

Но было поздно. Раз уж массаж, то буду делать не расслабляющий, а разминочно-лечебный. Насколько умею и понимаю.

Уже через двадцать минут Анастасия не выдержала и вскочила с кровати.

— Костоправ! — воскликнула она возмущенно. — Если у тебя такой в салоне массаж будет, то все посетители разбегутся.

С чем она и выскочила за дверь. Ха! Да если бы не этот массаж, то она такой козочкой сейчас не скакала. А то я не помню, как по дороге домой жаловалась, что ноги устали и болят.

На следующий день, попрощавшись с родными, мы с Настей отправились на почту, чтобы там сесть на дилижанс. Впервые поеду этим транспортом. Надо признать, по комфорту он не слишком отличался от нашего тарантаса. Ну может чуть плавнее шел на ухабах. В остальном же — личный транспорт удобнее. Отвык я общественным пользоваться. А тут ведь и чужие люди рядом, и извозчик тебе не подчиняется. К тому же некоторые соседи еще и чихнуть могут, кто-то и высморкаться не стесняется — осень, далеко не все ее проходят без заболеваний. Как бы самому чего не подцепить.

Когда мы добрались до Царицына, я твердо решил обновить парк личного транспорта нашего имения. Хочу свою карету. Да и дилижанс прикупить было бы неплохо, но уже для нужд нашей зарождающейся промышленности. Надо же людей из дальних деревень возить, не все им пешком ноги сбивать.

Мое желание подкреплялось полученной от Кулакова тысячей. Новый фасон платья для него я уже нарисовал. Вчера, как Настя от меня сбежала, этим занялся. Оставил рисунок тете с сообщением для купца, на чем счел взятые на себя обязательства выполненными. Лучше было бы лично в руки ему этот рисунок передать, но тут уже надо выбирать — задерживаться ради этого, или воспользоваться третьими лицами.

Город встретил нас проливным дождем. Пока я поймал извозчика, вымок почти до нитки.

— Сначала ищем тебе жилье, — тут же постановила Настя.

Когда я искал нам транспорт, девушка ждала меня в почтовом отделении, возле которого была конечная остановка дилижанса. Потому и была сухой, в отличие от меня. Спорить я не стал. По хитрым глазам невесты вижу, что основная причина — узнать, где я буду жить, сразу, а не дожидаться вестей от меня.

Нам пришлось объехать три доходника, пока нашлась свободная комната. Я даже немного согреться в нанятой пролетке успел.

— Как освободишься, дай знать, — строгим голосом сказала Настя.

— Как получится.

— Роман! — с возмущением воскликнула она.

— Все, мне пора, а то еще заболею, — помахал я ей ручкой.

Нет уж, идти на поводу у нее я не буду. Тут только дай возможность контролировать себя в малом, потом сразу отчитываться за каждый шаг придется.

Комнатка была небольшой. Всего метров двенадцать, чуть больше моей спальни в поместье. Не теряя времени, я переоделся в сухое и поинтересовался у домовника — есть ли в доме наемная прислуга. Вещи просушить и погладить, завтрак принести. Что поделать — к хорошему привыкаешь быстро, а я сейчас совсем без слуг остался. Тихон дома выздоравливает, и даже Митрофана под рукой нет — он маму с Марфой и Прасковьей обратно повезет.

— Все предоставим, но каждую услугу надо отдельно оплачивать, — заявил мне домовник и дал бумажку с ценниками.

Не так и дорого, кстати, мне комфорт обойдется. Договорившись об ужине и уходе за одеждой, я попросил мужика найти мне извозчика. Настя-то на пролетке уехала, а идти в гости под дождем я точно не буду. Еще можно было пообедать, но думаю, меня и в гостях накормят. Ведь я собирался навестить Фарруха. Время приезда его друзей уже подошло. Пора выполнить свою часть нашей договоренности.

Глава 9

3 октября 1859 года

Дом купца Али

Фаррух сидел в гостевом зале, который он уже давно и прочно «присвоил» в свое пользование, и с удовольствием общался с друзьями. Азад и Рустам прибыли вчера вечером на корабле. Из-за позднего времени тревожить их Фаррух не стал, дав спокойно поспать и привести себя в порядок. Зато с самого утра принялся жадно узнавать последние новости со своей родины. Их жены сидели рядом, но наособицу. Для их общества даже это было большой вольностью. Но для последователей учения бабидов — вполне нормальное явление.

— Шах Насер-ад-Дин все же позволил британцам провести их телеграфную линию по нашей земле, — с горечью говорил Азад.

— Но восстание в Сипае уже подавлено? — удивился Фаррух. — Зачем им это?

— Не делай