Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

юношу на эмоции. По глазам своей женщины он видел, что ее задело равнодушие парня. А после заинтересовали его речи. Во время рисования эскиза она не двигалась, чтобы не помешать художнику и не испортить работу. Но сейчас Жасмина приняла более расслабленную и, что уж говорить, эротичную позу. Вроде случайно, но Рустам-то знал ее не первый год. В верности своей жены он не сомневался. Она была не просто супругой, но и соратницей по учению. Но все равно мужчине было немного стыдно и неловко за ее поведение. Хорошо, что друзья этого не видят. Лишь сам Рустам сидел лицом к Жасмине, а Фаррух и Азад — спиной.

Чтобы отвлечься от инициативы Жасмины, мужчины задумался о словах Романа. Они звучали революционно, но при этом были на диво логичны. А ведь вся их тройка друзей ранее думала, что мировые тенденции к устранению рабства лежат совсем в иной плоскости. Сам Рустам думал, что это стало возможно лишь из-за распространения образования среди людей, их более осмысленного поведения, получения навыков не просто думать о будущем, но и видеть всю несправедливость рабовладельческого строя. А тут юный Винокуров словно глаза им всем открыл. Разве раньше люди не понимали, что рабство — это плохо? Понимали. Но почему же никто с этим не боролся? Так ведь боролись! Но не в мировом масштабе.

Была еще одна причина, почему Рустам позволил жене такую вольность, о которой она попросила — расслабить парня. Чтобы он начал говорить то, что думает, а не подбирал слова. Мужчина прекрасно понимал, как красивая женщина действует на неокрепшие мозги. А его Жасмина была красивой. Да, уже не молодая, уже тридцать лет, но все еще прекрасно выглядящая. И грудь у нее — красивая и упругая, словно и не рожала она. Роман же — еще юноша, пусть и с весьма циничным и неординарным взглядом на жизнь. Все равно его мужское естество даст о себе знать, а пока Жасмина «рассеивает» внимание парня, они подумают, какой еще вопрос ему задать. И как же хорошо, что он не знает их языка! Можно обсудить все прямо здесь и сейчас, не таясь. Главное — чтобы Фаррух не был против.

* * *

Квартира Скородубовых

Настя вошла в квартиру с предвкушением. Сколько событий с ней произошло! А как Анна удивится и будет сидеть с открытым ртом, когда она их начнет рассказывать!

Тут нос девушки уловил еле заметный запах чего-то знакомого, но никак не могущего сейчас здесь находится.

— Анастасия? Приехала? — вышла из кухни Клара Васильевна. — Проходи скорее, Петр Егорович вернулся!

Только после слов няни Настя поняла, что это был за запах.

— Папа! — скинув обувь, тут же побежала на кухню девушка.

Офицер обернулся на крик дочери и с улыбкой распахнул объятия.

— Нагостилась, гулена? — ласково спросил он ее.

Настя бесцеремонно, как в детстве, уселась на колени отцу, попутно показав язык сестре.

— Немного, — лукаво ответила она на вопрос. — А ты раньше, чем обещал. Решил сюрприз сделать?

— Если бы, — вздохнул мужчина. — Беда на корабле приключилась, вот и вернулся в порт.

— Что такое? — тут же нахмурилась Настя.

— Ты меньше кричи и больше слушай, — недовольная, что не она сидит на коленках отца, заявила Анна. — И вообще — не маленькая девочка, слазь давай! Уже замуж скоро, а туда же…

— Не завидуй, — усмехнулась Анастасия, но с колен все же слезла.

Дождавшись, когда обе дочери успокоятся, Петр Егорович заговорил.

— Я как раз рассказывал Анне, как стал капитаном нашей шхуны.

— Поздравляю! — вскинулась Настя.

— Спасибо, егоза, — рассмеялся офицер. — Ты дашь мне договорить, или нет?

— Все, молчу, — с сияющими глазами села на место девушка.

— Так вот. Я стал капитаном, но… — и дальше Скородубов рассказал близняшкам, какая неприятность случилась с экипажем после посещения одного порта. И какими это все грозит неприятностями лично для него. — Ну а вы что делали, пока меня не было? — спросил мужчина.

Новостей за время его отсутствия набралось у девиц немало. Начиная с того, как Канарейкин приносил свои извинения перед светским обществом, и заканчивая Настиными новостями о посещении кулинарного турнира.

— Выходит, избежал этот проходимец тюрьмы? — хмуро спросил Петр Егорович, подразумевая Канарейкина.

— Да, — кивнула Анна.

— А все из-за твоего отъезда, — надула губки Настя.

— Это как? — удивился заявлению ее Скородубов.

— Так Роман же — несовершеннолетний! И кто его бы в суде представлял? А? И потом у него проблемы с этим гадким Михайловым были, — ответила девушка.

Петр Егорович удивился и затребовал подробностей. До этого эпизод с Перовой сестры деликатно обошли стороной, а сейчас вот пришлось все выкладывать, как на духу.

— Вот оно как, — вздохнул мужчина. — Жаль, что этот мерзавец лишь публичным порицанием отделался. Ну да ладно. Надо еще у Романа спросить, что ему Борис Романович говорил.

— Так он в городе, — тут же «сдала» своего жениха Настя. — Мы вместе приехали.

— Это отрадно, — ошеломленно от напора младшей дочери ответил офицер. — Устроишь нам встречу?

— С радостью! А расскажи, как ты с Милашиным познакомился? Иван Сергеевич от тебя письмо передал, но мы хотим услышать все из «первых уст».

Аня тоже была рада смене разговора на интересную для нее тему.

— Хорошо, — рассмеялся мужчина. — Слушайте. Дело было так…

* * *

Надо признать, что отвечать на вопросы персов было легче, чем молча рисовать портрет Жасмины. Я тогда хоть немного отвлекался от вида обнаженной женской груди. К тому же образ «снежной королевы», который приняла женщина, способствовал моей сосредоточенности на работе. Но сейчас все переменилось. Жасмина стала сидеть раскованнее. Откинулась назад и прогнула спину. Чуть улыбнулась одними губами, но сделала это так эротично, что если бы не недавняя «разрядка» с Настей, я мог бы и оконфузиться. И что на нее нашло? При муже такое вытворяет! Хотя надо признать, что грудь у женщины была в разы красивее и изящнее, чем у жены Фарруха. Второй размер, «стоячая», сосочки задорно торчат. Блин! Ну спросите меня о чем-нибудь, чтобы я мог отвлечься от этого вида!

Молодое тело давало о себе знать. Возбуждение медленно, но неумолимо подкатывало. К завершению нанесения красок я был уже на пределе. Сразу встать точно не получится.

— Я закончил, — с облегчением сказал я Фарруху.

Больше двух часов продолжалась эта пытка!

После моих слов Жасмина наконец-то прикрыла свое тело и мужчины повернулись, чтобы оценить мою работу. Да и другие дамы подтянулись, как и сама «манекенщица».

— Прекрасно, но я в этом и не сомневался, — сказал Фаррух.

Тут его друг Рустам задал какой-то вопрос. Фаррух далеко