Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

— Роман, тут тебе записки принесли.

— Кто?

— Одна от Емельяна Савватеевича, а вторая — от некоего Тишкова.

Тишкова? Неужто он передумал?

Поблагодарив мужчину, я взял обе записки и стал их читать. Уж очень они меня заинтриговали. В первую очередь конечно послание от Григория Лукьяновича. Мало того, что он уже в Царицыне, так ведь и узнал, как связаться со мной здесь можно!

«Роман Сергеевич. Я подумал над вашим желанием обсудить со мной некое предложение. Готов принять вас завтра в полдень». И ниже адрес доходника, где он видимо комнату снял. Ишь! «Готов принять», словно аристократ какой. А я ведь узнавал, он из «разночинцев». Нет уж, бегать за ним, пока не извинится, я не собираюсь. Репутация в нынешнее время стоит гораздо дороже любой выгоды.

От записки Тишкова я перешел к посланию Волошина. А вот он уже писал, что нашел музыканта и предлагает завтра встретиться. Место Емельян Савватеевич не указывал, что позволяет мне самому это определить. Интересно, а он случайно не с Тишковым ли будет? Я конечно думал, что Волошин приложит все силы, чтобы найти контрабасиста, но не ожидал результата так быстро. Мне до этого уже все уши прожужжали, что найти такого специалиста не просто. Ладно, завтра и узнаю все. Вот кстати, напишу-ка я Волошину, что буду ждать его с музыкантом у себя. Если я прав, и он вышел на Тишкова, то они вместе ко мне придут. А записку Григория Лукьяновича я проигнорирую. Даже если Волошин мне другого человека приведет, не расстроюсь. И тогда можно будет даже ответить Тишкову, что мое предложение неактуально, и я нашел ему замену. Будет знать, как отмахиваться от простого разговора. Сделал бы это вежливо, я бы и не закусил удила. Но тут вспоминается реакция той же Аверьяновой, и я понимаю, что спускать наглость мужчине нельзя.

Пока я читал записки, Настя делилась впечатлениями от нашего свидания. Петр Егорович, дождавшись, когда я освобожусь, тут же попросил показать ему мое приобретение. Офицер по достоинству оценил револьвер и то, что я почистил его сразу по завершению стрельбы.

— Уход за оружием — первейшая обязанность любого военнослужащего. Жаль, что ты, Роман, не пошел по военной стезе. Уверен, из тебя вышел бы отличный офицер.

Тут и Клара Васильевна позвала всех к столу. Это мы удачно приехали. Поэтому покинул квартиру Скородубовых я лишь через час в самом прекрасном расположении духа.

На следующий день после десяти часов ко мне в дверь уже стучался Емельян Савватеевич. Записку с подтверждением встречи я ему еще вчера написал, поэтому визиту офицера не удивился. Главная загадка для меня была — с кем он придет?

— Роман Сергеевич, я нашел вам контрабасиста! — с видом победителя первым делом заявил мне Волошин.

И уже после этого уступил дорогу мужчине, что стоял у него за спиной.

«Все-таки второй вариант», пронеслось у меня в голове, когда я увидел немолодого еврея с громоздким инструментом.

— Знакомьтесь, Моисей Ааронович Левитан, — представил мне музыканта Волошин.

Я еле удержал лицо, когда услышал фамилию еврея. Но видимо что-то на нем все же проскользнуло, раз Моисей Ааронович задал свой вопрос:

— Что-то не так, молодой человек? Чему ви так удивлены?

— Просто мне говорили, что найти умеющего играть на контрабасе человека довольно сложно.

— И вам таки сказали правду. Я вот — скрипач, — заявил еврей, затаскивая свою бандуру в комнату.

— Но как же… — растерялся Емельян Савватеевич и посмотрел на Левитана, словно тот его обманул.

— Да, скрипач. Но с контрабасом знаком. Жизнь у меня была длинная, было время научиться азам.

— Надеюсь, их хватит, чтобы вы смогли исполнить то, что я попрошу, — протянул я, пока мужчина подтягивал стул и с облегчением садился на него.

— Давайте сразу и проверим. Время — деньги, молодой человек. А я таки их очень люблю, — и при этом он выразительно посмотрел на Волошина.

— Да, Роман, не будем тянуть, — закивал офицер.

Вздохнув, я постарался припомнить, как должна звучать электрогитара в песне. Вычленить ее звук по памяти — задача не из легких. Да еще и барабана рядом нет, который бы задавал общий ритм. Пришлось потратить минут десять, с постоянным бубнежом себе под нос, пока я не уверился, что все вспомнил правильно. После чего стал напевать мотив Моисею Аароновичу.

У Левитана со слухом оказалось все в порядке. А вот ухватить тот ритм, что я пытался от него добиться, было ему уже сложнее.

— Но так никто не играет! — в сердцах возмутился он, когда в первый раз ему удалось хотя бы приблизительно дать мне нужное звучание.

— И что?

Универсальный вопрос, ставящий в тупик подавляющее число людей. Но не еврея.

— Молодой человек, ви таки понимаете, что этот рваный, дикий визг даже музыкой назвать сложно?

— Почему?

— Где переходы? Где плавность? Мои уши спотыкаются о каждый звук, а руки хотят разломать инструмент, лишь бы прекратить эти мучения, а ведь он денег стоит!

— Моисей Ааронович, Емельян Савватеевич разве вам не сказал, что вы будете играть не один, а в составе группы?

— Таки что-то такое было, — хмуро посмотрев на офицера, кивнул нехотя Левитан.

— Вы сейчас играли лишь свою «партию», которая будет дополнять всю композицию. Понимаете?

— И где другие музыканты? Что-то я их не вижу, — показательно огляделся мужчина.

— Сейчас я проверял ваши способности. Смысл вас знакомить, если бы вы не смогли выполнить то, что я от вас требую? Но полагаю, этот этап пройден и в следующий раз вы сыграете уже в полном составе.

Удовлетворенный моим ответом, Моисей Ааронович уточнил, нужен ли он еще, после чего оставил свой адрес и стал прощаться.

— Когда будете готовы нас собрать, зовите. А сейчас — время деньги. Кстати о деньгах, — и выразительный взгляд на Волошина.

Тот нехотя достал ассигнацию в пять рублей, расплатился с евреем и тот быстро покинул нас.

— Дерет не по-божески, но ничего лучше я найти не смог, — вздыхал Емельян Савватеевич, когда Левитан нас покинул.

— Я вообще удивлен, как вы быстро смогли найти мне музыканта, — поделился я своим восхищением об организаторском таланте Волошина.

— Да это как раз было несложно, — отмахнулся он. — Просто обратился к Борису Ионовичу. Евреи — такое племя, что угодно достать могут. В этом убеждался не раз.

— А Борис Ионович…

— Глава местной общины, — понял невысказанный вопрос офицер. — Он-то и посоветовал