Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

* * *

Комната Тишкова

Оставшись один, Григорий устало сел на кровать. Он не стал признаваться молодому юноше, что звучание его заинтересовало. Оно было отчасти похоже на то, что сам мужчина пытался сделать. Но его новаторство не встречало того отклика у публики, которое желал бы амбициозный музыкант. Но если для начала приучить общество к новому звучанию контрабаса другими путями, то потом можно будет и вернуться к сольному исполнению. Заодно и что-то новое, глядишь, он от парня узнает. А даже если и нет, если собираемой им группе будет сопутствовать успех, то Григория все равно заметят. Патриотические песни всегда ценились властью. С таким репертуаром можно и перед губернатором или даже кем повыше выступить! И связи новые, более статусные завести. Вот только потерпеть этого юнца, а позже и распрощаться с ним. Быть под чьим-либо руководством Григорий не желал категорически. Это противоречило его мечте. Смириться и стать частью чего-то, пусть и всемирно известного — значило предать память матери и самого себя. Но как промежуточный этап его карьеры — почему бы и нет?

* * *

Пока ехал на рынок, обратил внимание на большое количество гуляющего народа. И я не про праздношатающихся людей говорю. Просто то из барака рабочих радостные возгласы раздадутся, то мимо подворья крестьянского проедем, а там весь двор полон гостей и столы стоят. Вспомнилось, что сейчас как раз осенняя пора свадеб началась. Работники получили расчет за год, а у крестьян жатва закончилась — вот и появились и деньги и время праздники провести. Помню, что отец мне тоже давал со списком брачующихся в наших землях ознакомиться. Наверное и там во всех деревнях люди радуются, а батюшка Феофан работой завален. Это мне сейчас не до свадеб, вот не сразу и бросилось в глаза, а так-то уже на следующий день после Покрова свадьбы чередой пошли.

Рынок тоже кипел жизнью. Хоть ярмарка и оттянула на себя значительную часть народа, но и здесь ряды не пустовали. Подъехать прямо к лавке возможности не было, и пришлось отпустить извозчика раньше. Зато размял ноги, пока шел вдоль рядов. У знакомой лавки стоял все тот же мальчик-скрипач. Меня он узнал, но своего занятия не прекратил. Лишь обозначил кивок, как старому знакомому, да продолжил пиликать. Для полноценного поклона ему бы пришлось прервать свое занятие, потому никакого пренебрежения в этом жесте не было. Кивнув ему в ответ, я зашел в лавку.

Заведение Бориса Ионовича больше всего походило на магазин «1000 мелочей». Казалось, здесь можно найти все, что угодно. От канцелярских товаров, до мотыги или косы. Неудивительно, ведь он занимался скупкой и последующей перепродажей.

— Желаете что-то конкретное, или просто полюбопытствовать зашли? — поднялся со своего места хозяин.

Невысокий еврей, в их традиционной шапочке и без какого-либо выраженного говорка, как был у того же Левитана.

— Здравствуйте. Борис Ионович, я полагаю?

— Да-да, он самый. А вы…

— Роман Сергеевич. Мне посоветовали вас как человека, который может достать все, что угодно.

— Позвольте узнать, кто? — тут же спросил мужчина.

— Господин Волошин.

Покивав и подтвердив, что знает этого уважаемого человека, и я пришел по адресу, Борис Ионович тут же уточнил — какая трудность у меня возникла.

— Карету ищу или что иное, подобного типа. Вот только пока ничего на горизонте не вижу. Можно и сломанную, если ее отремонтировать не долго.

— Я вас понял, молодой человек, — закивал скупщик, — и такой товар в нашем городе имеется. Но позвольте узнать, какими средствами вы располагаете? Кареты — товар недешевый.

— Прошу озвучить мне цену, а там я уже скажу, по карману мне это или нет, — не стал я сразу раскрывать свои финансовые возможности. Иначе ведь задерет цену, и останусь я без гроша в кармане.

— Но молодой человек! — возмутился картинно Борис Ионович. — Так нельзя! Если я обнадежу человека, а затем он вам свою цену укажет и вам она не по силам будет, то и человек расстроится, и вы будете выглядеть не лучшим покупателем!

— Про мой вид не беспокойтесь, это моя проблема, — усмехнулся я. — А вот с человеком тем прошу меня свести. Естественно ваш труд будет оценен мною по достоинству.

— Мое достоинство — это моя проблема, — в тон мне ответил еврей, — и позвольте, я сам буду вести его оценку. Сто рублей ассигнациями — вполне меня удовлетворит.

Вот это он хватил!

— Знаете, пожалуй, я постараюсь обойтись своими силами в поиске, — развернулся я к выходу. — Чай, вы не единственный, к кому я могу обратиться за советом.

— Молодой человек, вы так уверены, что преуспеете? — донеслось мне в спину. — Мне бы не хотелось, чтобы вас облапошили, воспользовавшись вашим незнанием местных цен! Только ради хорошего отношения к вам и вашей любви к игре Эмика я готов уступить и взять лишь восемьдесят рублей за свой труд.

— Полагаю, что за совет и десяти хватит, — вернулся я к скупщику. — Не вы же сами будете продавать? Эта десятка — лишь экономия моего времени, не более того.

— Не согласен, Роман Сергеевич. Ваши знакомые могут просто не знать, у кого есть нужда в деньгах, но нет нужды в карете. А я давно живу в Царицыне, и меня все здесь знают. Так уж и быть, готов скинуть вам еще пятерку…

И дальше начался торг. Больше часа мы с ним обсуждали комиссионные за помощь в покупке кареты! За это время зашло семь покупателей, на которых Борис Ионович даже не отвлекся, вызвав из подсобки своего старшего сына. Было видно, что торг его захватил и мужчине был интерес сам процесс, а не конечная цена. Но даже так снизить его ставку ниже двадцати пяти рублей не удалось. Покидал лавку я взопревшим, но с заверением скупщика, что завтра утром он меня познакомит с нужным не человеком.

После непривычного для меня дела, а я даже в прошлой жизни не торговался, привыкнув к «твердым» ценам, хотелось морально отдохнуть. И что может подойти лучше, чем свидание с моей любимой? С такими мыслями я отправился к Скородубовым.

* * *

Санкт-Петербург

Иван Сергеевич Милашин только вчера добрался до столицы и только закончил писать чистовой вариант своего отчета. Увы, похвастаться ему было нечем. Тщательно подготавливаемое дело по созданию устойчивой связи среди персидских оппозиционеров провалилось, даже не начавшись. А ведь по словам начальника Ивана Сергеевича император и так не сильно жаловал эту идею. Бабиды не нравились Александру Второму из-за их попытки свергнуть законную власть одиннадцать