Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

— Дык, вы, ваше благородие, сказали возвращаться даже без ответа.

— Если его не будет, — напомнил я.

— Дык, тот господин как вашу бумажку увидел, ажно побелел от ярости. Я когда его про ответ спросил, так он так глазами завращал, что я чуть от страха не обмер! И ничего он вам писать не намерен был, только шуганул меня.

Тут малец протянул руку, намекая на вторую часть оплаты. Отдав ему еще десять копеек, я мысленно усмехнулся. Не умерил Григорий Лукьянович свой гонор. Ну и пусть! Мне даже самого факта, что он в Царицын приехал, хватит, чтобы с Моисеем Аароновичем поторговаться.

Мальчишка убежал, а я все же закончил письмо для Завадского. В нем я уведомил Ульяна Игоревича, чтобы он ждал меня завтра с остальными музыкантами в течение дня. Точное время я пока ему назвать не мог — надо с Левитаном это обсуждать. И запечатав письмо, я вышел из комнаты, чтобы нос к носу столкнуться с Тишковым!

— Григорий Лукьянович? — неподдельно удивился я.

— Он самый, — вскинул мужчина голову. — Роман Сергеевич, признаться, меня возмутило ваше письмо…

— Чем же? — насмешливо перебил я его.

— Тем тоном, в котором вы разговариваете со мной!

— Смешно, — едко заметил я. — Прежде чем спрашивать с других про их манеры, потрудитесь сами им соответствовать. Или ваше хамское поведение, когда вы даже не удосужились меня дослушать, отмахнувшись как от назойливой мухи, вы считаете нормой?

Тишков поджал губы и замолчал. Я не видел смысла продолжать разговор, поэтому попытался обойти мужчину. Но тот заступил мне дорогу.

— Прошу прощения за тот… инцидент, — выдавил он из себя. — Меня смутил ваш возраст. Сами подумайте — ожидали бы вы услышать что-то дельное в той сфере, где по праву считаетесь лучшим, от… весьма юного собеседника.

— И все же это не повод хамить, — отмел я его причины.

— Я уже извинился за это! — вскинул голову Тишков. — Или вы не принимаете мои извинения?

Немного задумавшись, я решил, что идти и дальше на конфликт нет смысла.

— Ваши извинения приняты.

— Тогда я хотел бы услышать, что за предложение вы собирались мне озвучить?

— Вы разве не читали мою записку? — хмыкнул я. — Я уже нашел вам замену. Может, вы и лучший, но мне нужен еще и договороспособный контрабасист. А пока такой черты у вас я не вижу. Ваше эго не позволяет вам работать в команде.

— Я три года играл в составе оркестра! — пафосно заявил Григорий Лукьянович. — Поверьте, я умею работать в команде.

— Хорошо, — нехотя, так как после появления на горизонте Левитана желание работать с Тишковым у меня изрядно поубавилось, согласился я. — Давайте устроим вам прослушивание. Где ваш инструмент?

— В моей комнате. Я потому и звал вас к себе, чтобы при необходимости сразу показать, что мне по плечу любой вызов, что вы мне поставите!

— Тогда прогуляемся до вашей комнаты, — хмыкнул я.

Шли мы размеренно. Я давал отдышаться явно запыхавшемуся Тишкову, а заодно оценивал его поведение. Человек по всей видимости он эмоциональный, а не только гордый. Но его извинения говорят, что еще не все потеряно для попыток работать с ним вместе.

К тому моменту, как мы добрались до жилища Григория Лукьяновича, он полностью пришел в себя и нацепил маску невозмутимого спокойствия. Свой контрабас мужчина держал в образцовом порядке. Не только хранил в специальном футляре, но и чуть ли пылинки с него не сдувал.

Но сразу переходить к игре не стал.

— Для начала прошу вас озвучить — что все же за предложение вы хотели мне сделать? И почему считаете его чрезвычайно выгодным для меня? Если вы переоценили себя, то я требую возмещения моих издержек. По рекомендации ваших родственников я сорвался из Дубовки сюда, хотя намерен был ехать в противоположную сторону. Считаю справедливым, чтобы вы оплатили мой переезд.

О как завернул! И родственников моих приплел. Мол, не сам он решил ко мне явиться, а только из-за их слов. Тем самым переложил ответственность на них. Теперь либо я подтверждаю, что их рекомендация была верной, либо он начнет всем рассказывать, насколько мой талант переоценен. Хитер!

— Я готовлю песню на морскую тему про одну из побед наших моряков. Патриотический, победный смысл и необычное звучание сделают ее известной как минимум на всю империю. Но благодаря непривычному сочетанию инструментов и игры я считаю, что она станет известной и за пределами нашей Родины.

— Весьма самоуверенно, — усмехнулся, полностью успокоившийся Тишков.

— Так давайте вы сначала исполните свою партию, подтвердите, что вы на это способны, а уж оценку давать будет общество.

— Прошу ноты, — спокойно согласился с моими словами мужчина.

И тут я удивил его в первый раз.

— Нот нет. Я напеваю мотив, вы подбираете звучание

— Пфф… — фыркнул тут же Григорий Лукьянович. — Сразу видно, что вы не профессионал.

— А я никогда себя им и не называл. И смею заметить, Моисей Ааронович с таким заданием вполне справился.

— Так вот вы кого видите мне на замену, — тут же смекнул Тишков. — Неужели вы в таком отчаянии, что позвали скрипача?

Ха, а своих конкурентов мужчина знает наизусть. Либо этот Левитан достаточно известная личность в их кругах.

— Его игра на контрабасе меня устраивает. А вы еще не доказали, что выполните мое задание лучше.

После этого спорить дальше мужчина не стал. Я уже приготовился, что ему тоже, как и Левитану, придется объяснять по несколько раз, что должно в итоге получиться… Но тут Григорий Лукьянович меня приятно удивил. Схватывал он все налету и исполнил нужную мелодию почти с первого раза.

— Ну как вам? — спросил я мужчину, желая узнать, что он думает о новом звучании.

— Никак, — фыркнул Тишков. — Это же не конечный результат, лишь часть общей партии. Более того, мой контрабас даже не ведущий. Есть короткие сольные партии, но насколько они «сольные»? Этого не понять, пока я не услышу работу иных музыкантов.

И тут Григорий Лукьянович отличился в лучшую, от Левитана, сторону. Но он-то знал, что я собираю группу, а Моисей Ааронович — нет. Но все равно профессионализм у Тишкова высокий. К нему бы более покладистый характер, цены бы не было такому музыканту.

— Тогда завтра после обеда отправимся на встречу с остальными участниками группы. Ждите меня к часу.

На этом мы с ним и попрощались. Я тут же двинулся на почту. Обязательно надо отправить письмо Завадскому, чтобы он нас ждал. И уже оттуда я поймал извозчика и поехал на рынок. Познакомлюсь с Борисом Ионовичем. Очень мне стало интересно, сможет ли