Ведьма и Повелитель волков - Диана Кедровская

таять на разгоряченной от беготни коже. Я сразу закрыла лицо ладонями и какое-то время так стояла, не решаясь открыть глаза, пока все не высохнет или не стечет вниз. Если вода попадет в глаза, то я начну их тереть и размажу косметику, которой меня так старательно красила Сян.

— Агнесса? — раздался обеспокоенный голос Яна рядом со мной. Я ощутила неуверенное прикосновение, такое легкое, будто он боялся меня спугнуть. — Прости…

Я решила, что это отличный шанс, чтобы ему отомстить, поэтому убедившись, что растаявший снег не заливает глаза, резко убрала руки от лица и схватила Яна за края накидки, забросив в сугроб. Падая, он ухватился за мои руки, и мы свалились вдвоем, столкнувшись нос к носу.

— Ты хоть знаешь, как долго я сидела, пока меня красили и причесывали! — предъявила я ему в лицо.

Виноватое выражение, которое я успела у него углядеть, быстро исчезло, и он будто вздохнул с облегчением.

— Блин, я думал, ты ревешь.

— И не надейся!

— Не надеюсь, — серьезно сказал он.

— Ладно, так и быть, — сделала я одолжение. — Я прощаю тебя.

Ян потянулся рукой к моим волосам и смахнул остатки снега, которые не растаяли. Я застыла, глядя на него во все глаза. Жест выглядел слишком нежным, и Ян, похоже, хотел, чтобы он таковым казался. Я не понимала, что это значит. Почему на этом приеме он ведет себя так, будто мы и впрямь жених и невеста даже тогда, когда нас никто не видит? Я терялась в догадках, однако не могла сказать, что мне это не нравится.

Некоторое время мы просто лежали в снегу, глядя друг на друга, пока я не опомнилась и не поняла, что, вообще-то, лежу прямо на нем на территории царского дворца и выглядит это очень интимно.

— М, холодно, — промямлила я и начала подниматься.

Ян никак не комментировал эту ситуацию. Я протянула ему руку, чтобы помочь подняться, раз свалила его. Он глянул на меня со смешком, но все-таки ухватился, принимая мою помощь. Встав на ноги, мы стали стряхивать снег с темных накидок.

— Пойдем обратно в зал? — предложил Ян.

Я кивнула, хотя совсем не хотела возвращаться. Дело было даже не в том, что придется снова вливаться в сборище дворян, а в том, что в глубине души появилось непонятное чувство тоски — вот быть побыть с Яном наедине подольше.

Странные мысли.

Не хватало мне еще в него влюбиться…

Только я об этом подумала, как за елками послышались крики, которые перетянули внимание.

— Это был ты! — кричал какой-то мужчина. Его голос полнился яростью, а еще не возникало сомнения, что эмоции подпитывал алкоголь. — Все это время это был ты. Я всегда знал, что ты зараза, но чтобы настолько!

— Ты с ума сошел, Тихомир, — ответил другой мужчина. Он старался звучать спокойно, однако я слышала нетерпение, как будто он едва сдерживался, чтобы не подраться. — Ты пьян, не устраивай представление в царском дворце.

Мы с Яном тревожно переглянулись и притаились, чтобы нас не обнаружили. Я не знала, что делать: посмотреть, в чем дело, или вернуться во дворец, как будто мы ничего не слышали.

— Это моя жена! — кричал Тихомир, нисколько не сдерживаясь. — Я видел, как ты с ней танцевал! Думаешь, я слепой и не увижу этого? Я подозревал, что у нее есть какой-то мужчина — и вот, пожалуйста, сегодня все встало на свои места!

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Все ясно, любовная ссора. Вряд ли нам стоило в это вмешиваться.

— Убери бутылку, ты пьян, — сказали Тихомиру.

Послышался звон стекла, будто что-то разбилось.

Ян направился в сторону елок, а я побежала следом, чтобы его остановить.

— Ян? — тихо спросила я.

— Стой тут.

Я, конечно, его не послушала.

Когда я обогнула елки по дорожке, следуя за Яном, то увидела двух мужчин лет под сорок. Тот, что был в темно-синем кафтане, еле держался на ногах, шатался из стороны в сторону и держал в сжатой руке горлышко разбитой бутылки. Я поняла, что это и есть Тихомир. Постамент одной из статуй был облит красной жидкостью, а в снегу у ее подножия валялись осколки стекла. Похоже, Тихомир разбил бутылку с вином о камень, сделав из нее своеобразное оружие. Теперь он тыкал зазубренным краем в сторону мужчины в серебристом кафтане.

Конфликт приобретал скверный оборот.

— Ты ответишь за это. — Тихомир пригрозил разбитой бутылкой. — Я с вами обоими разберусь!

— Успокойся, — ответил мужчина в серебристом кафтане. По его лицу было видно, что он с большим трудом сохранял спокойствие. Такие стратегии поведения выбирают при встречах со злыми собаками или нечистью. — Ты придумал что-то несуществующее. Сначала протрезвей, а потом разберись, что к чему. Я танцевал с ней, ну и что? На балу все со всеми танцуют, это ничего не значит.

— По-твоему, я идиот?! — взревел Тихомир. Глаза у него покраснели. Он был точно не в себе. Страшное дело, до чего людей доводит алкоголь.

— Я с тобой с радостью поговорю, когда ты станешь трезвым.

Тихомир прорычал что-то неразборчивое. Крыша у него совсем поехала, лицо исказила гримаса ярости, а потом случилось что-то ужасное. Мы с Яном не успели среагировать. В самом деле, кто мог подумать, что до такого дойдет? Тихомир бросился на собеседника, замахиваясь огрызком бутылки, и вогнал острые края тому прямо в бок шеи. У мужчины на лице застыло удивление, рот приоткрылся, по губам потекла кровь. В мгновение ока его серебристый кафтан оказался залит кровью, которая струилась из огромной раны на шее.

Я вскрикнула, закрыла рот руками и отшатнулась назад, не понимая, мерещится мне или нет.

Тихомир выдернул огрызок бутылки из шеи мужчины и повернулся в нашу сторону. Лицо у него было злое, кровожадное, а воспалённые глаза делали его похожим на нечисть. Мужчина за его спиной тяжело рухнул на дорожку, и снег под ним начал выкрашиваться в багровый цвет.

— Вы, — процедил он, подняв горлышко бутылки, с которого текла кровь, заливая его руки. — С вами я тоже разберусь.

Он дернулся в нашу сторону. Ян моментально оттолкнул меня назад и выставил передо мной руку. Я была так шокирована, что не могла двигаться, даже не додумалась вытащить дудочку на всякий случай.

В голове ничего не укладывалось: дворянин зарезал другого дворянина горлышком бутылки из-под вина прямо в царском саду!

Из-за деревьев выбежали люди, целя толпа, и Тихомир отвлекся от нас. Раздались крики, ругань и полный ужаса и боли вой престарелой дамы.

Но для меня все это происходило