Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

Особенностью было то, что субтропический лес, надёжно сохранявшийся в пойме Вольты, теперь агрессивно отвоёвывал утраченное: его языки уже далеко уходили в прилегающую саванну, пестревшую частыми кипами высоких быстрорастущих кустарников. А так как из бывших почти тридцати миллионов человек населения сейчас в видимости оставался лишь седой Зумбу, природа щедро заполняла этот край иной возрождающейся живностью.

Партизаны так торопились уйти подальше, что кто-то из «курчавых» неосторожно задел низкую ветку со змеёй. Судя по тому, что ойкнул Дхакал, да и прилетело сзади, «косяк» был за штрафником. Вот только легче Хуберту не стало — зелёная рептилия с круглыми, словно удивлёнными глазами, смачно шлёпнулась прямо на глиняный «корсет» и активно начала его долбить своей башкой. Мелкие капельки яда так и потекли по подсохшей керамике. Хорошо хоть лап у неё не было, и змея быстро свалилась, так и не сумев ужалить перепуганного Штрассла. Но нервов он потратил за эти секунды чуть ли не больше, чем за весь предыдущий бой.

— Стоп! – скомандовал на языке дьюла, и тут же продублировал по-сомалийски. «Мехослон» остановился прямо посреди зарослей.

Он перевёл дух. А дальше что? Впрочем, вид обернувшегося Зумбы сам по себе был подсказкой. Старик же местный! Причём сумевший выжить. Значит, разбирается что здесь и как.

— Нам нужно встать на привал. Постарайся найти безопасное место. И — осторожнее! Только змей или насекомых ядовитых нам не хватало.

Негр кивнул, сердито цыкнул на сомалийца, и сцепка «тапков» неторопливо продолжила путешествие. Не прошло и часа, как Зумбу подвёл их к большим валунам, из россыпи которых возвышались три раскидистых деревца азобе. Загнав под их сень сцепку мехов, «курчавые» вылезли и быстро проверили стоянку на наличие змей. Только после этого сгрузили тело оберфельдфебеля. Лекарь сразу же приступил к осмотру пациента, а Дхакал, всё ещё чувствующий себя виноватым, прихватил бластер и умотал на охоту.

Очевидно, от нервного перенапряжения в этот вечер Хуберт так и не смог связаться с Полиной. Не помогал даже проверенный вроде приём с совместным пением «Эха любви». Уже в темноте поужинали какими-то мелкими скользкими кусочками сырого мяса, принесёнными Дхакалом (огонь разводить боялись), и Штрассл попросил засунуть его обратно в мех. Теперь, после встречи со змеёй, он боялся нежданных визитов рептилий. А засыпая, все тискал висящий на шее мнемокристалл, безуспешно вызывая любимую.

Ему уже начало что-то сниться, когда Полина вдруг ответила:

— Хуберт! Где ты?

— А! Привет, майне либен! Я тут чуть не уснул. Здесь я, в гамаке.

— Ты всё шутишь! А я так волнуюсь за тебя.

Девушка, в своём любимом светлом сарафане, в белом ореоле выгоревших волос вокруг милого лица, с голубым ободком, стояла буквально в паре метров. Штрассл непроизвольно сделал три шага к ней, пока его не остановили волнение и робость. Но Полина уже сама преодолела разделявшее расстояние и с силой обняла. От жара её тела голову начала наполнять сладкая нега, но практичный австриец всё же смог удивиться:

«Как же я смог шагнуть? У меня же…»

Скосил взгляд вниз и увидел, что его тело продолжают лапы меха.

«Сплю!!!»

Решительно стиснул Полину и начал покрывать её лицо, виски, шею горячими поцелуями. Очевидно, именно эта решимость отвлекла от пришедшей догадки и не позволила сразу проснуться...

Ну что тут можно сказать! Когда схлынул первый угар, и удобно устроившиеся на ворохе африканской травы влюблённые только начали приходить в себя от первой, самой суматошной и такой опьяняющей близости, девушка всё же рассмотрела механический низ Хуберта:

— Ага! Значит, говоришь, только «немножко» ранен?

— Так жив ведь! А это… лечится.

Он не хотел ей врать, поэтому пытался убедить самого себя, что микроскопические лекари справятся даже с восстановлением конечностей.

— Мне бы ещё информации по медицинским нанитам где взять! Вдруг их более грамотно активировать можно?

— У меня мама одно время увлекалась этой темой! Даже целую папку на «инке» собрала! — совершенно не стесняясь его, обнажённая Полина соскочила с лежанки и склонилась над терминалом домашнего информационного коммуникатора (или в просторечии — инки). Штрассл залюбовался точёной фигуркой, тщательно отгоняя догадку, что теперь видит милую в домашней обстановке Новосибирска. А та пробежала пальчиками по сенсорам, и мнемокристалл Полины тоненько мяукнул: сохранил полученный файл. Затем поднесла его к графеновому двойнику Хуберта, и мелодичный звук повторился. Влюблённые снова слились в поцелуе…

И оберфельдфебель проснулся. Он неудобно висел в своём глиняном саркофаге, притороченный к креслу «тапка». Вокруг воркотали ночные джунгли. Ног, ни живых, ни механических, не чувствовалось. Лишь память услужливо наполняла воздух запахом её тела. Он немного поворочался, и понял, что спать больше не хочет. Попробовал активировать демонтированную систему гелиомобиля, и сенсор шлема осветился пилотажной картинкой. Хоть что-то хорошее! Уже не пытаясь бороться с иррациональным ощущением, присоединил туда же флешку мнемокристалла. И пару минут тупо смотрел на высветившийся результат — музыкальный файл «Эхо любви» и папка «Лечение нанитами».

[1] Dhakal, in sanduuqaas i siiyo! — Дхакал, дай мне вон тот ящик! (сомали)

[2] Said, waan kuu quudin doonaa si fiican! — Господин, я буду хорошо вас кормить! (сомали)

[3]Said, мar dambe ma wadi doono? — Саид, мы уже больше не будем ездить на машине? (сомали)

[4]Waxaanu maleynayaa in aan mar dambe. – Думаю, уже нет.

[5]Laakiin daanyeerka waaweyni miyaanay ina raadinayn? – Но большие обезьяны нас больше не ищут?

[6] Runtii waxaan rajeynayaa, saaxiib. – Очень на это надеюсь, друг.

Глава 8

Получив известие о тяжёлом ранении Штрассла, Полина впала в состояние шока. Душа словно окаменела и покрылась льдом безмолвия. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Он инвалид!» А сознание захватило и надёжно удерживало чувство липкого неподконтрольного страха.

Спустя часы — а может, дни? — на краю восприятия всё же появился спасительный образ: Хуберт жив, и ждёт её помощи! Ну и что с того, что он, быть может, останется инвалидом? Сейчас её задача — помочь любимому выкарабкаться из нелёгкой ситуации. Кто, как не она, способен быть на связи с ним в тяжёлую минуту?

Как, вообще, она могла поддаться панике? Уже ведь не маленькая девочка, чтобы позволить страху взять верх! Ну ничего, первый шаг сделан — осознала, что напугана. Что там дальше? Глубоко и медленно вдохнуть и выдохнуть. Несколько