Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

чего-то требовать, и чтобы сама Эрика о нем ни думала, его горе вызывало некое подобие уважение. Такой скорее упокоится сам в попытке найти убийц и отомстить, чем двинется дальше как ни в чем не бывало, и эта безоговорочная преданность даже не кровной семье отчасти раздражала. С другой стороны, она же делала Айзека до определенной степени предсказуемым, и она же наталкивала на мысль о том, что ебучий Смотрящий был прав. Он бы такую мясорубку не устроил.

Чисто из упрямства Эрика рискнула бы предположить, что в ненормальном Айзеке погиб не только отменный головорез и завсегдатай тюрем, но и достойный «Оскара» актер. Однако в том, что это не более чем упрямство, она отдавал себе отчет слишком хорошо.

Айзека в качестве подозреваемого можно было смело списывать, хотя это и не значило, что он не организует в будущем какое-нибудь грандиозное дерьмо.

Эрика напомнила себе, что это будут уже не ее проблемы и все же спрыгнула с подоконника.

Проблемы не ее, но это был неплохой повод развеяться, как она и собиралась. Повидаться с Джиной, выпить чего-нибудь приятного и позлить Смотрящего заодно.

Исчезать на несколько дней без объяснений и предупреждения было вполне в духе Зейна даже в их лучшие времена. Учитывая тот факт, что прямо сейчас момент для этого он выбрал самый неподходящий и всех возможных, Эрика не отказалась бы от шанса посмотреть на то, как он станет выкручиваться перед своими.

«Александрия» на контрасте с притихшим осенним городом выглядела непривычно, даже чересчур оживленной. Лампы, казалось, светили ярче, музыка играла громче, а гости за столиками и у бара неосознанно повышали голоса.

Эрика не дала себе труда скрыть, что поморщилась от этой какофонии, опираясь локтями на стойку и немного перегибаясь через нее.

— Да. Сущий ад, согласна, — заметившая ее еще на входе Джина отмахнулась от смазливого блондина, с пьяной отвагой клянчившего ее телефон, и подошла поближе. — Что-то будешь пить или ты по делу?

— Хотела узнать, где твой босс, — Эрика хмыкнула, давая понять, что понял и оценила.

Что бы по этому поводу ни думал Зейн, здесь ей были рады.

— Вообще-то, я думала, что он нашел какое-нибудь красивое местечко и отправился туда с тобой, — бросив быстрый и внимательный взгляд на особенно громко спорящих у противоположного края стойки вампиров, Джина снова прернулась к ней, и веселые искорки из ее глаз пропали.

— С какой бы стати? — на обдумывание требовалась секунда, и Эрика взяла эту паузу, чтобы почесать бровь, незаметно, но уже внимательнее осматривая зал еще раз.

— Да брось, по вам же все видно, — поддерживать непринужденный тон у Джины получалось уже слабо, и, поняв это самостоятельно, она сняла полотенце с плеча, чтобы чем-то занять руки. — Он звонил во вторник, часов в девять, может чуть позже. Я посмотрю точно, если нужно. Спрашивал, все ли нормально и обещал зайти ночью.

Эрика отрицательно качнула головой, давая понять, что такие тонкости ее уже не интересуют. Звонил в районе девяти, значит, вскоре после того, как они мило пообщались у нее дома.

— Но так и не приехал?

— Нет, и я не сочла это странным, — с каждой минутой девушка нервничала все больше, и это было уже плохо. — Он Смотрящий над городом, не говоря уже о том, что вампир. Очень старый вампир. Кто знает, как вы развлекаетесь?

Она явно старалась больше успокоить себя, чем привести ей какие-то аргументы, и Эрика мысленно чертыхнулась, решая, как именно было бы правильнее всего такого Смотрящего назвать.

— Его кто-нибудь спрашивал?

— Только местные, потому что он не явился для приема в четверг и заранее его не отменял, но возмущались вяло. Слухи все же расползаются быстро, — терпение Джины было явно на исходе, и хватило его в самом деле только на то чтобы отвести со лба ярко-рыжий локон. — Что-то еще случилось?

— Нет, — уверенность в голосе получилась искренней, но Эрика все же поморщилась еще раз. — Это просто Зейн. Если будут спрашивать, отвечай, что все в порядке. Возникнет что-то срочное — звони мне. Персонально Айзека можешь послать куда подальше и велеть ему не высовываться.

Уйти она поспешила, не дожидаясь от Джины ответа, но краем глаза все же отметила, что фотографии с Хэллоуинской вечеринки, на которую обратила внимание в первый раз, над баром больше не было.

На улице выяснилось, что прекратившийся почти на час дождь снова начал накрапывать, и Эрика подняла воротник куртки в тщетной надежде, что так ледяная вода будет попадать за него меньше.

Воздух для первых осенних дней был слишком холодным, и всего пару часов назад казавшийся ей испуганно притихшим город теперь напоминал растрепанную злую ворону.

Пройтись по нему было не большим удовольствием, но в предложенных обстоятельствах она сочла нужным себя пересилить.

В том чтобы волноваться за Зейна или пытаться его искать Эрика не видел смысла, — слишком хорошо ей, не смотря ни на что, помнились собственные тревожные бессонные дни и беспокойные ночи, на протяжении которых она сначала металась в лабиринтах улиц, а после научилась просто гадать, куда на этот раз пропал ее Мастер.

«В этом городе, оказывается, есть превосходные бордели», брошенное вскользь после очередных четырех дней отлучки сначала ранило, потом стало привычным и неизбежность, как необходимость оставаться мертвой днем.

Зейн не был бы Зейном, если бы считался с кем-то, живя в свое удовольствие, и хотя сама Эрика считала момент для подобных развлечений не совсем подходящим, она, как ни крути, была всего лишь гостьей.

Между тем, если не сам Нью-Йорк, то его обитатели с этим мнением были более чем солидарны. Ведомая собственным неоправданным раздражением и нежеланием наблюдать и слышать откровенно неприглядные сцены, по пути домой она прекратил две драки между нелюдями и в качестве финального на сегодня подвига отбила у пары не в меру резвых вампиров очевидно несовершеннолетнюю девчонку.

Смывая с себя под душем пыль и слишком плотно осевший на коже чужой запах, Эрика едва не скрипнула на себя зубами за идиотскую, абсолютно неуместную мысль о том, что оставшийся без Смотрящего город как будто сходил с ума, а ее саму в это безумие затягивало с немыслимой силой и скоростью.

Глава 24

Джина не позвонила ни в течение ночи, ни днём, а следующий вечер начался с кровавого месива, расплывшегося перед мысленным взором ещё в