Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

Душ. Сон. Легкий перекус вечером.

Мысли и действия — только по существу.

Глава 22

Подкрепляя свои амбиции на Бруклин делом, Эрика осела именно там.

Поднимаясь на третий этаж аккуратного, рассчитанного на небольшое количество жильцов дома, Зейн с приятным удивлением обнаружил, что кое-что не поменялось.

Первый этаж здания занимало кафе, квартира на втором пустовала, Эрика же расположилась на третьем. Поближе к крыше, подальше от любопытных ушей и глаз, на самом виду, но достаточно уединенно.

В прошлом всякий раз, когда им требовалось жилье, Зейн не отказывал себе в удовольствии предоставить выбор своему Творению, и всякий же раз находил этот выбор превосходным.

Остановившись перед входной дверью, он подумал было о том, чтобы не утруждать себя стуком или нажатием на звонок, но быстро опомнился.

Да, конечно, обряд Отречения…

Если Эрика не ощущала его присутствие так же, как он сам теперь не ощущал Эрику, стоять под ее дверью можно было хоть до утра, и, дважды постучав, Зейн на несколько соблазнительных секунд на полном серьезе задумался об этом. Маленькие безумства, стремительные и непредсказуемые красивые жесты выручали его не единожды, и как только обстановка в целом станет чуть спокойнее, нужно будет придумать что-нибудь достаточно впечатляющее.

Запоздало он поймал себя на том, что было весьма самонадеянно приходить, не удостоверившись, что Эрика дома, но та не заставила долго себя ждать. Открыв дверь, остановилась на пороге, разглядывая Смотрящего так, будто тот явился вовсе не незванным, но с большим опозданием, после хмыкнула и распахнула дверь шире. Сама вернулась в квартиру, предлагая следовать за собой, если есть такое желание или необходимость.

— Как ты узнал адрес?

— Спросил у Кэт, — Зейн остановился в небольшой прихожей, скользя по квартире неприкрыто заинтересованным взглядом.

Короткая лестница с широкими ступенями вела на второй ярус, где располагалась спальня, небольшая гостиная плавно перетекала в кухню. Лаконично, стильно, в меру просторно, достаточно обжито.

В то время как сам он любил большие пространства и высокие потолки, Эрика отдавала предпочтение вполне человеческому уюту. Раньше, если они принимали решение задержаться где-то на пару лет, именно она занималась обстановкой, с неизменным вкусом превращая даже самые гулкие и холодные залы в дом. По началу просто гордившийся ею Зейн со временем научился молчаливо одобрять и восхищаться, признавая, что подобные навыки существу, не имеющему к ним предрасположенности, не привьешь. Тот редкий случай, когда наделенный умом и талантом человек получил все мыслимые возможности для их реализации и воспользовался ими — его Творение. Повод для дурной, быть может, но неиссякаемой радости.

— Предательница, — Эрика хмыкнула беззлобно, как-то очень легко.

Так, будто разговаривала с самой Кэт.

— Обет молчания ты с нее не брала.

— Что тебе нужно? — сочтя обмен любезностями оконченным, она остановилась в центре комнаты, на заметном расстоянии, и потерла переносицу.

Зейн же переходить к делу не спешил, продолжая изучать ее и отстраненно надеясь, что Эрике под его взглядом хотя бы немного неуютно.

Она очевидно не собиралась принимать визиты — волосы после душа остались чуть влажными, легкие спортивные штаны, свободная рубашка, заметно поношенная, но крайне удачно подчеркивающая, босые ступни утопают в коротком густом ворсе ковра.

Зейн поддался искушению и позволил себе подумать о том, что всё, возможно, могло бы стать гораздо проще. Если молча подойти, скользнуть костяшками пальцев по скуле, чтобы после прижаться губами к чувствительному местечку за ухом.

Как бы ни хотелось обмануть себя или наказать ее, продемонстрировав, что забыл, оставил, двинулся дальше, он слишком, до боли и зуда на губах и в кончиках пальцев, помнил, как сделать ей приятно.

— Есть разговор, — усилием воли Смотрящий заставил себя вернуться в действительность, справедливо рассудив, что экспериментировать не время, хотя обстоятельства и располагают.

— Не терпящий отлагательств и нейтральной территории? — Эрика переступила с ноги на ногу, явно демонстрируя недовольство.

Со злым, замешанным на неуместном веселье изумлением Зейн отметил, что инициативу у него успешно перехватывают, в то время как сам он, повинуясь любопытству, это позволяет.

— Тебе есть что скрывать?

— Мне неприятно, когда ты ко мне вламываешься, — тон Эрики не изменился, но в голосе просквозило вполне искреннее недоумение от того, что подобные вещи нужно объяснять.

На это недоумение Зейн налетел как на стену.

— Считай, что случай экстренный, — он не изменился в лице, но моментально перестроился на деловой лад.

Эрика не была расположена к сближению прямо сейчас, но это и не было критично. В конце концов, многое могло поменяться в течение получаса.

— Вот это я нашёл вчера, — он вытащил пулю из кармана, продемонстрировал ее, держа большим и указательным пальцами. — Узнаешь?

В полушутливой форме узнавая у Кэт адрес, он намеревался, помимо прочего, спросить прямо, была ли она вчера у Лукаса, но, исходя из того, как пошел разговор, решил тему не затрагивать.

В былые времена за десятую долю сказанного и сделанного вчера Фредерика приносила бы свои извинения долго, старательно и с наслаждением. Попутно прилагая некоторые усилия для того, чтобы простили ее не сразу.

Настолько домашняя, словно сбросившая с себя тщательно продуманный образ Эрика не только ни в чем не раскаивалась, но и не отказывала себе в открытой демонстрации собственного недовольства.

Однако пуля ее заинтересовала, и еще как. Чуть плотнее сжались губы, между бровями на секунду залегла складка.

Так и оставшийся стоять на пороге гостиной Зейн тряхнул головой, хотя волосы были собраны в хвост и отбрасывать их с лица не было нужды. Привычный произвольный жест, естественная реакция тела в попытке отвлечься.

Он не приближался не потому что принял к сведению ее требование не вторгаться, но предлагая, если действительно интересно, подойти самой. И Эрика подошла, пересекла разделявшее их расстояние в несколько спокойных уверенных шагов.

То ли в самом деле что-то стерлось из памяти ее бывшего Мастера, то ли достоинства в ней теперь было больше, чем тот смел бы надеяться увидеть однажды.

— Дерьмо. Только не говори, что успел раздраконить ещё и волчий Клан, — она забрала пулю, положила её в свою ладонь, изучая, но Зейна не одарила ни одним лишним взглядом, как будто вовсе утратила к нему интерес.

Это тоже оказалось ново.

Пока Эрика была занята, можно стало признать, что неприятно.

Его руки, — тонкие кисти, длинные