Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

что закрыть эту тему получится так легко, и знаю, что, по большому счету, прав. Сам этот разговор, каждая формулировка в нем по их личным меркам, да и меркам Туманных Земель в целом, были дикостью. Даже не будь он Смотрящим, не являйся он тем, кто однажды поделился с ней кровью Вечностью… Просто в силу возраста он имел бы право если не покалечить за подобное, то навредить в степени, достаточной для того, чтобы манера вести себя изменилась раз и навсегда.

О том, что при любом раскладе не собирается заходить так далеко, знал пока только сам Зейн. В то время как Эрика отлично понимала, чем могут грозить подобные выпады. Знала и продолжала дразнить с потрясающей самоуверенностью.

— Тогда как насчет почтительности по отношению к старшему вампиру? — неприкрытой, злой, откровенно провокационной насмешки он добавил в интонацию с тонким расчётом.

Ровно столько, чтобы она не оказалась оскорблена этим напоминанием о возрасте и статусе, но разозлилась всерьёз.

— Я, вроде бы, демонстрирую ее сполна, — в ответ, однако, последовало лишь короткое пожатие плечами.

И это интриговало уже по-настоящему.

Подобное было не в ее стиле. Это не укладывалось в рамки. Возможно, даже не имело за собой конкретной цели. И все же заставляло задумываться: что с ней случилось за эти сто лет, если стало…так?

В самом деле переливание?

Когда они были вместе, случалось всякое. В том числе и ссоры, во время которых Фредерика срывалась в безоглядную и восхитительную в своем неистовстве ярость, но доводить ее до этого нужно было с умом и старательно.

И все же злиться на него долго и всерьёз она не могла физически. Было ли дело в пресловутой крови или самых искренних, — в этом Зейн не сомневался ни минуты, — чувствах, но подобного она себе не то чтобы не позволяла… Просто не испытывала в этом потребности.

Эрика же явно ни малейших сомнений на этот счет не испытывала.

— Если я все запомнил правильно, ты сама рвалась помогать, — разговор срочно требовалось повернуть в иное русло, чтобы не думать прямо сейчас.

Не замолкать, признавая себя побежденным.

Зейн не чувствовал себя таковым, но впервые по-настоящему ощутил, что этот вампир ему… чужая. Не потому что отреклась, не от обиды или мести. Просто чужая.

— Я оказала ту помощь, которую гарантировала, — Эрика сделала два шага к нему, сокращая расстояние.

По тому, как она держалась, стало очевидно: она если не откровенно ждет нападения, то не исключает его.

— И сочла свой долг исполненным? — вопреки всякой логике, это задевало сильнее, чем любые слова или интонации.

— Ещё раз. Я ничего. Тебе. Не должна, — глаза Эрики не вспыхнули янтарным светом, но оттенок зелени едва заметно поменялся. — У тебя нет права распоряжаться мной. Если это такая проблема, я уберусь из города нахер до рассвета.

— Это, надо полагать, шантаж? — Зейн почти скопировал ее движение, приближаясь ещё на шаг, почесал переносицу и снова опустил руку в карман. — Что если я скажу: «Скатертью дорога»?

— Значит, на том и договорились, — прежде чем ответить, Эрика потратила на раздумье не больше пары секунд.

Складывалось впечатление, что время это она отводила не себе, а ему, оставляя последний шанс переиграть, так или иначе взять свои слова назад.

«Эта наша встреча будет последней», — осталось висеть в воздухе не произнесенным, но очевидным, и Зейн поморщился, прежде чем рассмеяться коротко, зло, но искренне.

— Да какого черта…

Фредерика столько раз угрожала подобным и не исполняла обещанного, что к определенному моменту это перестало восприниматься всерьез. Эрика же производила впечатление той, кто выполнит своё обещание, но черта с два он намерен был позволить собой при помощи этого управлять.

— Ты не за этим приехала.

— Мне плевать на твой Бруклин. Считай, что я пошутила.

Она не шутила ни тогда, ни сейчас, но удивление и растерянность успели переплавиться в сдержанную холодную злость.

Кем был она теперь ни была, она не смела по определению.

— Зачем ты приехал, Рика?

— Эрика.

— Зачем? — удостоверившись, что в достаточной мере овладел собой, Зейн, наконец, посмотрел на нее прямо, глаза в глаза.

На близком расстоянии особенно заметно стало, насколько эти глаза красивые. Почти до боли, до вновь зарождающейся в кончиках пальцев зудящей потребности коснуться ее.

— На этот вопрос я тебе уже отвечала, — голос Эрики едва заметно, но дрогнул, и это было почти победой.

Зейн вовремя успел подавить еще одну усмешку, вызванную тем, что кое-что и правда не менялось. Правильно рассчитанное расстояние, нужный тембр, вовремя поднятый взгляд.

— У меня были здесь дела. Теперь они закончены, — Эрика, однако, быстро взяла себя в руки, но отпускать ее так просто Зейн уже не хотел.

— Лжешь.

Секундная пауза, в течение которой было слышно, как за окном проносятся машины, а где-то вдалеке лает собака, должна была решить все.

Зейн дал себе слово, что закончит этот разговор, если его Творение сделает хотя бы полшага назад. Вынуждать Эрику вслух и открыто признавать свое поражение было не в его интересах, но та был первой, кому следовало помнить о необходимой субординации.

— Лгу, — она согласилась неожиданно легко, пожала плечами и, опустив руки в карманы, качнулась с пятки на носок. — Хотела на тебя посмотреть. Убедиться, что ты мне безразличен.

Это было больше, чем победа. Подобные фразы в ее исполнении означали если не откровенное приглашение, то первое хрупкое предложение мира.

Такое предложение, наверняка дополненное несколькими интересными условиями, содержание которых он себе уже примерно представлял, Зейна вполне устраивало.

— И как? Убедилась? — давая понять, что заинтересован, он ответил всего на полтона, но мягче, не сомневаясь, что будет понят правильно.

«Молодец. Ты вовремя остановилась».

— Да, в полной мере, — Эрика еще раз пожала плечами и обвела комнату взглядом, словно что-то искала, прежде чем снова посмотреть на него. — Мне плевать, что ты подумаешь или скажешь. Мне неприятна твоя близость и твои прикосновения, хотя это и не критично. Я способна за себя постоять при необходимости. Ты мне никто, и если тебе так интересно знать, я охуительно этому рада.

Все это она говорила спокойно, глядя своему бывшему Мастеру в глаза, и хотя восприятие молчало, Зейн знал, что сейчас она не врет.

Во всем облике, в тоне, во взгляде Эрики не было ни намека на вызов,