Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

Едва очнувшаяся ото сна Эрика несколько минут лежала, тщетно пытаясь истолковать возникшее одновременно под сердцем и где-то в глубине черепной коробки чувство, но так и не смогла дать ему правильное название.

Она просто знала, что в парке произошло нечто, требующее ее присутствия. Знала, и всё равно позволила себе на пару соблазнительных минут усомниться, заподозрить сбой в успешно проведенном обряде Отречения.

Дошедшее таким странным образом известие о случившемся на Манхеттене теоретически могло бы оказаться сигналом от Зейна, пробившемся в ее сознание в результате такого сбоя…

Признав, наконец, что это было бы слишком хорошо для правды, Эрика скользнула по аккуратным аллеям невидимой для человеческих глаз тенью, ожидая, что инстинкт сам выведет ее к нужному месту.

Груду останков она заметила под деревом, и только после осознала, что вокруг уже собралась небольшая толпа нелюдей. Нервно курящая приторно пахнущую шоколадом сигарету гарпия с короткой стрижкой, по всей, видимости, была той, кто отводил мирно проходящим мимо людям глаза. Только один мальчишка, прдросток, поежился. Оглянулся на представлявшийся всем остальным пустым газон и поспешил вперед, поторапливая удивленную девочку лет восьми, шедшую рядом.

Эрика зачем-то проводила их взглядом, с еще более неясной ей самому целью подумав, что пацана надо будет после разыскать и взять на заметку, — мало ли.

Где-то у нее за спиной выругалась женщина, по ощущениям старшая гарпия, и усилием воли пришлось вернуться в действительность.

Как ни странно, никто не задавал ей вполне резонных вопросов. Более того, к тому, что осталось от погибших, её пропустили, едва ли не почтительно посторонившись.

Исходя из количества оторванных голов и конечностей, Эрика сделала вывод, что убитых было трое.

— Кто-нибудь что-нибудь видел?

— Сара видела. Она отходила за кофе и как раз возвращалась, — хрупкая молодая женщина с выкрашенными в красный цвет волосами возникла из темноты за ее спиной так тихо, что Эрика едва не выругалась в ответ. — Она сейчас вряд ли способна отвечать на какие-то вопросы. Несет какую-то чушь про прямоходящих крокодилов.

— Крокодилов, значит?.. — Эрика хмыкнула и почесала бровь, стараясь сосредоточиться. — А ты кто?

— Я Элли. Старшая гарпия. Если что, — она ответила спокойно, по существу, но не двинулась с места.

Закономерный вопрос о Смотрящем уже наметился в воздухе, и, уходя от него, Эрика присела на корточки перед ошметками тел.

Линии, по которым конечности были отделены от туловища, напоминали те, что она видела на оторванной голове Трэвиса, и Эрика инстинктивно провела пальцами по собственной щеке, припоминая, как подобное ощущалось на собственной шкуре.

— К куда эти крокодилы делись?

— Сара говорит, что нырнули в озеро. Оба.

Интонация, с которой это было произнесено, оказалась настолько непонятной, что пришлось поднять голову и посмотреть.

Элли стояла над ней, и теперь, когда Эрика смотрела на нее снизу вверх, стало заметно, что она старше, чем показалось вначале. По крайней мере, на момент перерождения была.

— Судя по всему, твоей Саре крупно повезло, — она выпрямилась, избавляясь от странного ощущения, как будто предводительница нью-йоркских гарпий ее оценивала.

Впрочем, Элли заинтересованного взгляда и не скрывала, и это было лучше, чем если бы она кинулась крушить все на своем пути от беспомощной злости.

— Ты герпетолог? Или это твои приятели?

— Это Эрика, и она сука, — от необходимости представляться и объяснять, какого чёрта и по какому праву она здесь делает, неожиданно избавил подошедший с той же стороны, что и она сама, Айзек.

Судя по виду, он не мыл голову и не расчесывался уже пару дней, волосы с выцветшими синими прядями были собраны в неаккуратный пучок.

Айзек не меньше минуту простоял над останками, прежде чем снова посмотреть на Элли.

— Соболезную.

Она неопределённо хмыкнула в ответ, и Эрика вдруг заподозрила, что запас её прочности не так велик, как могло бы показаться.

Словно отвечая на ее мысли, Элли провела ладонями по лицу и медленно, как будто толком не отдавала себе отчёта в собственных действиях, опустилась на мокрую траву.

Смотреть на чужое горе было трудно, и когда Айзек бесцеремонно ухватил ее за полу куртку, оттаскивая в сторону, Эрика почти готова была его поблагодарить.

— Ладно, давай так, — Айзек заговорил только когда они оказались в тени, и так тихо, что приходилось больше угадывать по движению сухих и потрескавшихся от явного недостатка крови губ. — Спрошу ещё раз, без претензий: где блядский Зейн?

— Какого хрена ты спрашиваешь об этом меня? — странный вечер, странные нелюди, непонятные разговоры и неразбериха в собственных чувствах провоцировали на то чтобы сделать ответный шаг если не к примирению, то хотя бы к нейтралитету.

Разумеется, соответствующий тому, что сделал Айзек.

— Я понятия не имею, где и какие черти его носят. Позвони ему сам.

— Ладно, — Айзек сделал паузу, глядя через ее плечо в сторону Элли и трупов.

Примерно предполагая, что он там видит, Эрика оборачиваться и смотреть не хотела.

— Ладно, — облизнув губы, Айзек вернулся к тому, на чем остановился. — Допустим, так. Но ты же понимаешь масштаб этого пиздеца, да? Лично мне плевать, как давно и как именно вы друг друга ебëте, но, блять, найди его, поняла? Он тут охуенно нужен.

Дожидаться ответа он не стал, как будто таковой и не требовался. Просто обошёл Эрику как досадное препятствие на пути, возвращаясь к Элли, и, подумав секунду, та решила за ним не ходить.

Местное Общество оказалось на удивление чувствительным к потерям. Так могло быть лишь в одном случае, — если они не привыкли к междоусобицам и давно забыли об охотниках. Со стороны их кратно превосходящая человеческую скорбь смотрелась настолько дикой, что благом было дистанцироваться, пройтись неспешно по аллее, задумчиво держа в руках телефон.

Первая малодушная мысль, пришедшая ей в голову, была о том, чтобы в честь экстренной ситуации наплевать на гордость и позвонить Зейну.

Останавливало опасение, что трубку он попросту не возьмёт из принципа, и, хмыкнув от пакостного недовольства собой, Эрика набрала номер Лив.

Та тоже ответила не сразу, в пустоту унеслись не меньше пяти гудков, прежде чем раздалось сбитое:

— Минуту.

Послышался шорох, характерный звук закрывшейся дверцы машины, короткое: «Рика», и только после в наступившей, наконец, тишине, снова послышался голос миссис Мердок.

— Привет.

Судя по эху, она переключилась на громкую связь, и, даже будучи практически уверенной в ответе, Эрика решила уточнить:

— Ты с Джоном?