Война 1 - Сергей Садов

— Магистр, прошу вас.

— Да-да. — Маг на миг задумался. — Леди права в том, что отвлекать её не стоит. Собственно, в этом и главная опасность этого плетения. Когда погружаешься в собственные воспоминания, ты перестаёшь замечать что-либо вокруг. И, главное, не забыть ставить при погружении метки, иначе есть риск остаться в воспоминаниях навсегда.

— Ох…

— Если рядом не будет другого мага, который сумеет вывести человека, — успокоил явно взволнованную служанку маг. — А я тут. Мы всё это с леди уже отрабатывали, и она даже пару раз сумела заблудиться, и я её выводил. Так что не переживайте, всё будет хорошо. Главное, не тревожить её.

Маг задумался, потом приложил ладонь к двери, прикрыл глаза. В тот же миг на двери проступила аурная надпись: «Не входить, медитация. Не отвлекать!»

— Ну вот. Мою подпись все в доме знают, потому и понимают серьёзность предупреждения.

— Ох, спасибо вам, магистр.

— Через час загляните в комнату. Если леди всё ещё будет медитировать, пригласите меня. Рано ей ещё больше часа проводить в воспоминаниях. Подозреваю, — вдруг усмехнулся он, — леди кое-что не учла и вскоре она пожалеет, что затеяла это, не посоветовавшись со своим учителем. Ну ничего, урок ей будет.

— А… а это не опасно?

— Нет. Но голова у неё болеть будет страшно. Мы на следующем занятии как раз собирались разбирать плетения для предварительной подготовки к погружению в воспоминания. До этого я всё сам проделывал. А Элайна, видимо, посчитала, что это для лучшей медитации. А ведь я говорил ей про предварительный комплекс плетений. Эх, молодёжь, никогда не слушают взрослых. Свято уверены, что сами всё знают. Так что пригласите меня, когда леди закончит.

Элайна управилась минут за пятьдесят, а потом, нахохлившись, обиженно следила за своим учителем магии, который держал её голову зажатой между ладонями и что-то там магичил и, не повторяясь, спокойно рассказывал ученице о её умственных способностях, умственном развитии и вообще сомневался, что рядом сидит разумный индивид. Нет, так-то он был вежлив и слова подбирал, но общий смысл за ними был именно таков. Всё-таки магистр магии, аристократ, так что умеет правильно и вежлив объяснить человеку, какой он нехороший. Может, Элайна даже и возмутилась бы таким сомнениям в её гениальности, но головная боль заметно отступала, и ей явно становилось легче, а выскажи она что, магистр мог и отказаться продолжать лечение. Потому ради здоровья тела… одной конкретной части тела, терпеливо выслушивала мнение магистра о своей недалёкости, которая мешает ей внимательно слушать учителя и, главное, понимать, что именно он ей говорит.

Наконец, маг убрал руки от головы девочки и отошёл в сторону.

— Оно хоть того стоило? — поинтересовался он, споласкивая руки в подставленной служанкой чаше с водой.

— Я помню всё… Точно! — Элайна подскочила к столу, плюхнулась на стул и притянула к себе лист бумаги. — Простите, нужно записать, пока всё свежо.

— Не переживайте, леди, теперь вы долго не забудете то, что пытались вспомнить.

— Но вы же говорили…

— С предварительной подготовкой да, поднятое воспоминание быстро отправляется туда, откуда его подняли. Как вы думаете, почему у вас голова болит? Как раз потому, что вы воспоминание не только подняли, но ещё и насильно переписали его у себя в голове. Можно сказать, выжгли в мозгах. И чем больше вы вспоминаете — тем сильнее боль. Потому, когда пытаются что-то вспомнить, сначала правильно настраиваются. Вспоминают понемногу, записывают и снова погружаются в память. Долго, но зато безболезненно. А можно сделать вот как вы сейчас. Просто нырнуть в глубину воспоминаний, найти нужное, поднять и снова записать. Но тогда терпите последствия. Зато теперь вы вряд ли это забудете.

— Хм… — Элайна откинулась на спинку стула и задумалась. Вздохнула. — Ну почему всё так сложно?

— А вы как хотели? — изумился магистр. — Как в тех сказках, что вы мне рассказывали из мира близнеца? Сказал волшебные слова, и всё исполнилось? То есть весь труд мага — запомнить нужные слова? Я бы тоже так хотел, люди ленивы. Всё! — маг вытер руки о поднесённое полотенце. — Внеплановый урок закончен. И на будущее, леди, не бойтесь подходить ко мне с просьбами, если дело касается магии. Я не кусаюсь, честно. Неужели вы думаете, что я отказался бы вам помочь?

— Простите, — пробурчала Элайна, которой действительно стало стыдно.

Маг кивнул ей и вышел. Элайна ещё минуту сидела, задумавшись, а потом придвинула себе лист бумаги и принялась писать. На русском. Переведёт потом, пока же нужно просто записать.

А где-то в шесть вечера, закончив все дела, Элайна ввалилась в комнату к Асмирилию. Как придворному поэту ему полагались свои апартаменты во дворце. Элайна лично предложила ему на выбор несколько комнат…

— Скучали? — поинтересовалась девочка, плюхаясь в кресло.

— Леди! — возмутился поэт. — Вас же должны были учить этикету? А если бы я был не одет?

Элайна с интересом глянула на поэта. Раньше он не осмелился бы делать ей замечания.

— Я точно знаю, что вы сейчас занимались своей балладой и не переодевались.

— Вы следите за мной? — с подозрением глянул на неё поэт.

— Конечно, — кивнула девочка. — Всевидящее око общества садоводов недремно следит за всеми. Большой брат… гм… ну ладно, сестра бдит! Вдруг кто заговор плетёт? Вот ты точно его плетёшь!

Асмирилий подозрительно глянул на девочку. Та рассмеялась.

— Да расслабься, я со служанкой переговорила, что десять минут назад тебе бутылку вина притащила с наших складов… Кстати, а ты хорошо устроился. Ничего не делаешь, только бумагу переводишь, уже и вино начал воровать у господ. Хм… Даже завидую.

Последний вывод леди оказался настолько парадоксально неожидан, что Асмирилий даже вздрогнул. Чуть прикрыл глаза.

— Что вам нужно, леди? — максимально вежливо поинтересовался он.

Элайна махнула рукой.

— Да не бойтесь уж, говорите прямо, тут все свои. Мол, чего тебе тут нужно, чудовище несносное? Вали уже поскорее отсюда и оставь меня в покое. Я, конечно же, смертельно обижусь и скажу: «Как вы можете так говорить с леди? Я к вам пришла по делу и, помня прошлый разговор, принесла ещё одну песню из мира близнеца». — Элайна помахала зажатой в руке бумажкой. — Ну раз вы не хотите и начали обзывать меня всякими нехорошими словами, то я, пожалуй, пойду.