Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

на шее болтался какой-то медный амулет. Парень сжимал в руках лабораторную губку и пытался стереть слизь. Но чем усерднее он тер, тем активнее жижа пенилась и захватывала новые территории.

— О, Праматерь всеблагая… — бормотал он с сильным акцентом, размазывая бурую дрянь по столу. — Шива разрушитель, за что… Это конец. Меня депортируют. Я покойник.

Шагнув ближе, я активировал алхимическое зрение. Поверх реальности наложилась энергетическая сетка реакций. Нити эссенции внутри бурой массы сплелись в ком, который пульсировал грязно-бордовым светом. Реакция зациклилась. Раствор оказался перенасыщен, а энергетическим потокам просто некуда было деваться, и они начали разогревать сами себя по принципу обратной петли. Еще пара минут такого самоподогрева, и остатки смеси в чаше на столе просто взорвутся.

— Отойди, — спокойно сказал я, отодвигая лаборанта плечом.

— Что? Кто вы такой?! Сюда нельзя без допуска!

Игнорируя его суету, я пробежался взглядом по полкам над рабочим местом. Среди флаконов с пыльцой лунного цвета и вытяжками из рогов местных животных ютились банки с обычными химическими реагентами. Местные алхимики держали их в качестве технического балласта и для промывки тары.

Ага, вот оно. Обычный хлорид натрия крупного помола. По сути — каменная соль.

Схватив банку, я открутил крышку и щедро сыпанул горсть белых кристаллов сначала в чашу, а затем прямо в центр пульсирующей жижи на столе.

— Нет! Вы с ума сошли! — заорал индус, в ужасе закрывая лицо руками. — Это же мертвая материя, она разрушит матрицу!

Раздалось шипение. Масса пошла пузырями, а затем на начала светлеть, теряя свой мерзкий оттенок. Я продолжал смотреть на процесс через алхимическое зрение. Кристаллы соли сработали: они выступили центрами кристаллизации. Перенасыщенный раствор набросился на предоставленную базу. Узлы энергии распутались, выстраиваясь в ровную решетку зеленого цвета.

Спустя десяток секунд на столе осталась лишь лужица прозрачной воды, а в уцелевшей стеклянной чаше на дно мягко осел изумрудный осадок.

Лаборант выглянул из-за стола. Стянув запотевшие очки, он протер их краем халата, водрузил обратно на нос и уставился на чашу. Его челюсть слегка отвисла.

— Как… — прошептал он, переводя взгляд с осадка на меня и обратно на банку с солью в моих руках. — Как вы это сделали?

— Это называется базовая стехиометрия, друг мой, — я поставил банку на место. — Если раствор перенасыщен и энергия бьется в истерике, не нужно пытаться подавить ее другой энергией. Нужно просто дать ей точку опоры.

Парень заморгал, пытаясь переварить услышанное. Затем его плечи поникли, и он оперся о край стола.

— Спасибо. Вы спасли мне жизнь. Я Арджун Капур. Младший лаборант кафедры.

— Алексей Ребров, — я кивнул, внимательно разглядывая нового знакомого. — И, судя по твоим крикам, дела у тебя идут не очень.

Арджун грустно усмехнулся и начал собирать осколки колбы в совок.

— Не очень — это мягко сказано. Я приехал в Син-Хан по государственной учебной квоте. В Индии моя семья живет в районе, где чистая вода бывает по расписанию. Попасть в это место было чудом. Но здесь… — он неопределенно махнул рукой в сторону коридора. — Здесь всем плевать на чудеса. Заведующей кафедрой — настоящий тиран. Он считает, что приезжим вроде меня место только на мытье пробирок. Он специально дает мне задания, которые невозможно выполнить, а потом отчитывает за каждую оплошность.

Индус сглотнул, и в его голосе прорезались нотки настоящего отчаяния.

— Если меня уволят, я не просто вернусь домой ни с чем. Моя семья будет обязана выплатить неустойку за грант. Мы станем нищими на три поколения вперед.

— Понимаю тебя, Арджун, — я скрестил руки на груди, добавив в голос максимум сочувствия. — У меня ситуация не сильно лучше. Я абитуриент. Подал документы вовремя, сдал экзамены, прошел первый этап. Но из-за полного отсутствия денег и пары бюрократических накладок пропустил финальное собеседование. А теперь секретариат даже слушать меня не хочет. Говорят, приходите через год.

Арджун сочувственно покивал.

— Жестокий город. Без статуса здесь тяжело.

— Вот именно, — я выдержал паузу и посмотрел ему прямо в глаза. — Слушай. А давай поможем друг другу?

Лаборант напрягся. Его рука снова инстинктивно потянулась к медному амулету.

— Как это?

— Очень просто. Ты идешь к своему грозному заведующему, показываешь ему этот идеальный изумрудный осадок. И между делом упоминаешь, что во время сложного этапа реакции тебе ассистировал один толковый абитуриент — Алексей Ребров. Который, к сожалению, из-за ошибки в бумагах завис вне списков. Ты просишь его уделить мне буквально пять минут времени.

Лицо Арджуна побледнело. Он замахал руками с такой скоростью, что едва не смахнул со стола остатки стекла.

— Нет-нет-нет, — зашептал он, озираясь на дверь. — Вы не понимаете, профессор Кан ненавидит, когда ему указывают. Если я приду к нему с рекомендациями, да еще и признаюсь, что пустил постороннего в лабораторию… Он меня уволит в ту же секунду! Я не могу так рисковать!

Медленно подойдя к столу, я взял стеклянную чашу с осадком и поднял ее на уровень глаз. В зеленоватых кристаллах играл свет лабораторных ламп.

— Арджун. Ты боишься идти к нему, потому что привык быть неудачником, который вечно оправдывается. Но прямо сейчас в моих… вернее в твоих руках — отлично решённая задача. Посмотри на структуру.

Я поставил чашу обратно перед ним.

— Ты не иди к нему каяться. Ты иди докладывать об успехе. Скажешь, что решил поэкспериментировать со стабилизацией через простые соли. Что проявил инициативу. А я просто оказался рядом и помог с расчетами. Профессора обожают, когда студенты показывают нестандартное мышление, дающее результат. Это докажет ему, что ты не просто протиратель штанов по индийской квоте, а будущий ученый.

Индус кусал губы. В его глазах боролись первобытный страх перед начальством и здравый смысл.

— А если он спросит, почему вы вообще были в лаборатории? — пискнул он, пытаясь найти отговорку.

— Скажешь правду. Я заблудился, искал приемную комиссии, услышал звук бьющегося стекла и заглянул помочь. Арджун, послушай меня, — я наклонился чуть ближе. — Сегодня я спас тебя от увольнения и большого долга. Я не прошу денег. Я прошу просто открыть для меня одну дверь. Одно слово. Если откажешь — я уйду, и мы больше никогда не увидимся.

Да, грязный прием, но в моем положении выбирать инструменты не приходилось.

Лаборант тяжело задышал. Он переводил взгляд с моего лица на изумрудный осадок, словно ожидая, что кристаллы дадут ему подсказку. Затем он поправил очки, выдохнул, и его плечи слегка расправились.

— Ладно, — голос Арджуна всё еще дрожал, но в нем появилась твердость. — Хорошо, Алексей. Это справедливо. Я… я попробую. Завтра утром, когда профессор будет проверять отчеты