Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

Сырье из доков оказалось забито грязью, примесями и совершенно диким фоном. Когда я впервые наложил алхимическое зрение на бурлящую в котле массу из технической щелочи и бразильского сырца, картинка напомнила помехи на сломанном телевизоре. Дешевые ингредиенты фонили энтропийным шумом. Энергетика процесса сопротивлялась, рвалась на куски, искрила сизым пламенем и никак не хотела выстраиваться в нужный узор. Энергетические нити словно бунтовали против того, чтобы ее смешивали с промышленными отходами.

Пришлось играть жестко. Чтобы заставить этот беспорядок собраться в стабильную матрицу, я отложил в сторону правила плетения нитей и взялся за старую добрую земную физику.

Посреди ночи подсобка превратилась в кустарный химический цех. Я собрал систему каскадных фильтров из подручного пластика, соединил их трубками и запустил процесс дробной экстракции. Я вымывал активное вещество агрессивными растворителями, создавал жесткие температурные градиенты и буквально продавливал эссенцию сквозь слои абсорбента. Энергия брыкалась, но деваться ей было некуда.

Точный расчет температуры, строгий контроль водородного показателя на каждом этапе — и вот уже нестабильные энергетические узлы послушно ложатся в заданную структуру. Магия подчинилась научному методу. Мусорное сырье превратилось в чистый энергетик.

Качество на выходе оказалось почти идентичным первой, «элитной» партии. Погрешность в узоре нитей была настолько микроскопической, что без лабораторного спектрометра ее бы не нашел даже мастер из гильдии. Во всяком случае, я хотел в это верить. Но работяги на стройках уж точно разницы не заметят. Для них это по-прежнему будет лучший стимулятор на рынке, дающий долгую бодрость без ломки на следующий день.

К утру воздух в лавке насытился гарью и серой. Дышать приходилось через раз, а глаза слезились даже сквозь защитные очки. На дегазацию помещения и нормальную уборку сил уже не осталось. Около пяти утра я просто перекрыл вентили горелок, стянул респиратор и бросил его на стол.

Джун-хо сломался гораздо раньше. Часам к двум ночи он перестал суетиться, затих и свернулся калачиком в подсобке.

Скинув одеяло, я сел на краю кровати. Голова слегка гудела.

Оставалось надеяться на профессиональные инстинкты моего новоиспеченного партнера. Джун-хо должен был проснуться к восьми утра. Сейчас половина первого. Если босс все еще дрыхнет, а на двери висит табличка «Закрыто» — то мы потеряли большие деньги.

На кухне что-то шкварчало. А следом потянуло запахом жареного бекона, лука и подгоревшего хлеба.

Юна готовит? Бред какой-то. Скорее Аура-Фарм начнет раздавать свои патенты бесплатно на улице, чем эта девчонка добровольно встанет к плите. Обычно ее кулинарный максимум ограничивался заливанием кипятком лапши быстрого приготовления.

С трудом оторвав тело от матраса, я натянул джинсы и футболку. Заскочил в ванную, плеснул в лицо холодной водой и уставился на себя в зеркало. В голове крутился логичный вопрос: как вообще себя вести после вчерашнего инцидента? Поцелуй в коридоре, внезапная пощечина, панический побег соседки в свою комнату. Типичная подростковая драма. Я вздохнул, вытер лицо полотенцем и решил действовать по ситуации. Импровизация — наше всё.

На кухне стоял дым, а вытяжка гудела на пределе своих возможностей. Юна в худи с натянутым на голову капюшоном, стояла спиной ко входу и тыкала лопаткой в сковородку, словно пыталась убить завтрак во второй раз.

— Доброе утро, — произнес я максимально миролюбивым тоном.

Соседка вздрогнула, лопатка звякнула о чугунный борт. Она обернулась и смерила меня почти враждебным взглядом. Круги под глазами выдавали бессонную ночь.

— Уже обед, — буркнула она.

— Ты готовишь? У нас какой-то национальный праздник?

— Спишь до обеда, вот и пришлось, — огрызнулась Юна. Она подцепила содержимое сковороды и плюхнула его на тарелку, которую со стуком поставила передо мной. — Твоя порция.

На тарелке покоилась яичница с беконом, края которой напоминали древесный уголь. Но после марафона по кустарной экстракции дешевых реагентов мой организм требовал калорий в любом виде. Я вооружился вилкой и отрезал кусок.

— Всё нормально? — спросил я, пережевывая жестковатое мясо. — Ты какая-то дерганая сегодня.

— Всё отлично! — процедила она, скрестив руки на груди.

Я молча отправил в рот еще кусок. Понятно. Защитная реакция. Она пыталась сделать вид, что вчерашнего вечера просто не существовало, и спешно откатывалась к базовым настройкам. Вредная, наглая соседка, которую раздражает сам факт моего присутствия в радиусе пяти метров. Бесит просто без причины, как в старые добрые времена, когда местный Леха был для нее удобным фоном и безликим банкоматом.

Ну что ж… Меня этот расклад устраивал более чем.

У нас в магазине организовалась нелегальная алхимическая империя, сотни флаконов «Хайзенберг-блю», разборки с въедливыми корпоративными инспекторами и подделка государственных патентов. Если Маркус Кляйн копнет чуть глубже, нас с Джун-хо ждут серьезные сроки. Романтика, переглядывания и выяснение отношений с нестабильной соседкой в мой текущий график не вписывались от слова «совсем». Мне нужна была холодная голова, а не гормональные качели.

Поэтому я мысленно нажал на кнопку сброса и включил режим привычного пофигизма. Раз она хочет играть в холодную войну — пожалуйста. Мне так даже проще.

Юна тем временем подошла к раковине. Сгребла в кучу грязные чашки, включила воду и… начала мыть посуду. Вторая аномалия за утро. Губка в ее руках летала с такой скоростью, что брызги летели на обои и линолеум.

Я доел яичницу, отодвинул тарелку и потянулся к утренней газете. Раздел криминальной хроники. Какая-то банда ограбила склад с технической серой, а местный чиновник попался на взятке редкими бразильскими реагентами. Я пробежался глазами по колонке юмора на последней странице, наткнулся на нелепую карикатуру про алхимика, перепутавшего тоник для роста волос с эликсиром каменной кожи. Я усмехнулся.

— Что смешного?! — Юна развернулась. С ее рук капала пена. — Ты надо мной ржешь?!

— Да нет, тут просто комикс в газете… — начал было я.

— Хватит! — она швырнула губку в раковину. — Слушай сюда, Ребров. Я хочу прояснить одну вещь, чтобы ты там себе ничего не нафантазировал.

Она сделала шаг ко мне. Лицо предельно серьезное, на скулах ходят желваки, а в глазах плещется отчаянная попытка сохранить лицо.

— Тот вчерашний поцелуй, — произнесла Юна. — Он вообще ничего не значит. Понял? Это была случайность. Ошибка. Временное помешательство на фоне стресса из-за этой идиотки Джи-а. Между нами ничего не изменилось и не изменится.

— Конечно. Как скажешь.

Лицо Юны пошло красными пятнами, грудь часто задышала. Моя покладистость взбесила ее куда сильнее, чем если бы я начал спорить или распускать руки.

— Даже не начинай вот это своё!.. — взорвалась она, взмахнув руками так, что капли воды