Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

— Значит, удар пришёлся вовремя.

— Очень вовремя, товарищ Сталин. Днём раньше самого Вейхса там ещё могло не быть. Днём позже штаб уже получил бы первые сведения о наступлении и начал рассредоточиваться.

Микоян перелистнул лежавшую перед ним справку.

— Как нашли?

— Первоначально воздушная разведка, радиоперехват и агентурные сведения. Но приезд Вейхса подтвердили с земли непосредственно перед налётом.

Сталин поднял глаза.

— Кто?

— Группа Тихонова.

Сталин на мгновение задержал на Василевском взгляд.

— Опять волкодавы? — Верховный усмехнулся.

— Они, товарищ Сталин.

Берия молча сделал пометку.

— Потери? — спросил Сталин.

— Нет. После обозначения объекта группа ушла на север и через несколько суток вышла навстречу танковому корпусу, наступавшему на Калач. Сейчас возвращаются.

Ворошилов посмотрел на список участников операции.

— Для восьми человек работа серьёзная.

— Они не одни её сделали, — заметил Маленков. — Основной результат дала авиация.

— Авиация дала удар, — ответил Василевский. — Но без наземного подтверждения мы не знали бы, сидит Вейхс в этом штабе или нет. Бомбить пустой объект Генеральный штаб не собирался.

Сталин кивнул.

— И правильно. Каждый сделал своё.

Он постучал трубкой о край пепельницы.

— Наградные листы готовятся?

— Да, товарищ Сталин.

— На каждого отдельно. Без одинаковых формулировок про мужество и отвагу. Что конкретно делал человек и от чего зависел результат. По Тихонову представить особо. По остальным смотреть прежние награды и вклад в операцию.

— Будет сделано.

— Саму операцию не оглашать. О Вейхсе до немецкого сообщения молчать. В сводке — отметьте уничтожение крупного штаба авиацией.

Молотов сделал отметку.

— Когда будут окончательные данные по кольцу?

— Через двое-трое суток. Сейчас уточняют состав частей, аэродромы, склады, количество исправной техники.

Сталин положил трубку.

— Уточняйте. Четыреста тысяч — это не только большая победа. Это четыреста тысяч человек, которых ещё надо заставить сложить оружие.

— Генеральный штаб уже готовит предложения по ликвидации окружённой группировки, — ответил Василевский.

— Готовьте. И Тихонову после возвращения дать людям несколько дней нормального отдыха. Наградные листы положите завтра.

Василевский кивнул и свернул одну из карт.

Затем перешли к подвозу горючего к Калачу, организации движения через захваченный мост и переброске артиллерии на внешний фронт окружения.

В ставке фюрера

Доклад из группы армий «Б» поступил в ставку поздно вечером.

К этому времени уже не оставалось сомнений, что передовой командный пункт под Калачом уничтожен полностью. От мастерских, служивших прикрытием, остались лишь воронки. Подземные помещения обрушились. Сапёры, направленные к объекту после налёта, смогли расчистить только один из боковых входов и извлечь несколько тел.

Максимилиана фон Вейхса так и не нашли. Его смерть установили по косвенным признакам, личным вещам и показаниям уцелевшего водителя, которого ударной волной выбросило из машины ещё во дворе.

Вместе с командующим погибли начальник штаба, офицеры оперативного отдела, начальник связи, командиры нескольких дивизий, начальники штабов 6-й и 4-й танковой армий, представители румынского командования и почти весь персонал передового командного пункта.

Удар пришёлся утром девятнадцатого ноября, когда на северном фланге уже началась советская артиллерийская подготовка, и эта деталь изменила весь разговор.

У большой карты стояли Гитлер, Кейтель, Йодль и Цейтцлер. Немного в стороне находился генерал-полковник Ганс Ешоннек, представлявший командование Люфтваффе. Канариса и Шелленберга вызвали отдельно после того, как в донесениях несколько раз появилось упоминание русской специальной группы.

Гитлер дочитал последнюю страницу и бросил лист на стол, и снял очки.

— Они знали, — произнёс он. — Русские знали, где находится Вейхс, знали время его прибытия и нанесли удар точно в момент начала наступления.

— Да, совпадение исключено, мой фюрер, — с кивком подтвердил Кейтель. — Цель обозначили с земли. Лётчики шли к конкретному объекту.

— Значит, внутри нашего тыла находилась русская группа, — сказал Гитлер. — Она свободно подошла к штабу командующего группой армий, вызвала авиацию и ушла.

Кейтель промолчал.

Йодль придвинул к себе карту южного крыла.

— Гибель штаба объясняет потерю управления в первые часы русского наступления, — произнёс начальник штаба оперативного руководства ОКВ. — Приказы из Старобельска запаздывали. Часть соединений получила распоряжение удерживать позиции, часть — отходить к Дону, некоторые штабы вообще не получили подтверждённых указаний.

Цейтцлер резко поднял голову.

— Она объясняет задержку управления, но не сам прорыв, — возразил начальник Генерального штаба сухопутных войск. — Румынские армии были слишком слабы, а резервы находились далеко. Мы предупреждали об этом.

— Сейчас речь не о прежних предупреждениях! — Оборвал его Кейтель. — Русские лишили всё южное крыло единого командования именно тогда, когда оно было необходимо.

— И поэтому румынские дивизии перестали существовать за несколько часов? — спросил Цейтцлер. — Не следует приписывать восьми диверсантам силу нескольких советских фронтов.

Гитлер повернулся к нему.

— Восьми?

Цейтцлер понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно.

— По сведениям военной разведки, ядро группы состоит примерно из восьми человек, мой фюрер. Командует майор Тихонов.

— Тихонов, — повторил Гитлер. — Это имя ведь уже было в материалах?

Канарис раскрыл принесённую папку.

— Да, мой фюрер. Майор Тихонов предположительно командует специальным подразделением русского Генерального штаба. Группа действует небольшим составом, использует немецкую форму, бесшумное оружие, новые мины и радиостанции для связи внутри группы.

— Предположительно?!! — переспросил Гитлер. — После похищения командующего танковой армией и уничтожения штаба группы армий вы всё ещё говорите «предположительно»?!! — Он вскочил, потрясая кулаками.

— Фамилия подтверждена из нескольких источников, — ответил Канарис. — Полного состава у нас пока нет.

Шелленберг положил рядом свою папку.

— Службе безопасности известны две фамилии, мой фюрер. Тихонов и лейтенант Штурмин. Именно Штурмина связывают с большинством новых технических средств группы.

Гитлер медленно повернул голову.

— Штурмин. Тот русский, за которого уже назначали награду?

— Да, мой фюрер, — подтвердил Шелленберг негромким вкрадчивым голосом. — В материалах встречались разные варианты написания фамилии, но теперь сомнений почти нет.

— Почти, — с раздражением произнёс Гитлер. — У вас всегда остаётся это проклятое «почти».

Никто не ответил.

Гитлер подошёл к карте. Красные карандашные линии советского наступления сходились у Калача. Внутри кольца оставались 6-я армия, части 4-й танковой армии, румынские соединения, аэродромы, склады и тылы.

— Сначала они убили Рейнгарда, — сказал Гитлер. — Затем похитили Гота. Теперь уничтожили Вейхса и его штаб в день русского наступления. И вы хотите убедить меня, что это три не связанные между собой