То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

когда я вообще успел начать считать эту пещеру своим домом? Прошло ведь не больше двух недель с тех пор, как я, Егор Белов, очутился в этом мире. Первые три дня пребывал в полном шоке: не верил собственным глазам и до последнего не хотел признавать очевидное. А потом события завертелись так лихо, что теперь даже не представляю, как буду жить, если вдруг вернусь обратно, в свой двадцать первый век.

Пойду, наверное, в тайгу жить…

Нет. Не хочу обратно.

Мне и здесь хорошо. И дело даже не в пещерной жизни, а в людях, которые меня окружают.

Я переживал, думал, что после возвращения обязательно возникнут проблемы, но Барк только посмотрел на меня и сказал:

— Я знал, что ты жив. Чувствовал, — он приложил ладонь к груди, а потом посмотрел на одного из двух младенцев. — В нём твоё дыхание. Если бы ты умер, он тоже бы умер. А он жив и здоров. Мы ждали, когда ты вернёшься.

Вот после таких слов попробуй ещё что-нибудь возразить.

Ещё один момент меня здорово порадовал: Барк и остальные полностью доверяли мудрости Ха-Рука. Если Харук привёл с собой чужаков, значит, они не несут опасности для племени. А тут ещё и дети.

У Нэры тут же сработал материнский инстинкт. Барк же посмотрел на прибавление с куда более практичной стороны: четыре охотника, не лишние руки для повседневной работы, да ещё и девочка в возрасте, когда уже можно думать о браке. А молодых парней у нас аж двое — я и Вел. Только жениться нам, выходит, не на ком. Одна девчонка — это хорошо. А две было бы ещё лучше.

Так что никаких проблем не возникло. Все только обрадовались.

Ну, почти все.

Тин и Таш держались настороженно, словно два суслика. На контакт с новенькими не шли, держались в стороне и недобро зыркали, особенно на Майена и Эйо.

В чём причина такого поведения, я пока не понял.

Может, конкуренция? А может, мать ревнуют?

Нэра ведь почти сразу приняла младших под свою опеку, и двойняшки это прекрасно заметили. Так что вполне возможно, что дело именно в этом.

Как только мы вошли в пещеру и страсти улеглись, первым делом я бросился к корзине с вороном, но его там не оказалось.

— Где?.. — Медленно развернулся, и в груди неприятно ёкнуло. — Где птица?

— Там твой вестник, — Барк указал на жердь, где сушились травы. — Не хочет в корзине сидеть. Но и совсем не уходит. Наверное, тебя дожидается.

Я поднял голову и только теперь рассмотрел, где именно устроился этот пернатый деятель. Скальный выступ находился метрах в двух от пола, не меньше. Каким образом он туда забрался, оставалось загадкой, особенно учитывая перебинтованную лапу и крыло.

Сам ворон, похоже, никаких проблем в этом не видел. Прихрамывая на больную лапу и волоча за собой крыло, он важно ковылял взад-вперёд по полутораметровой каменной площадке, словно совершал вечерний обход вверенного ему участка.

Остановится, наклонит голову набок, внимательно посмотрит на нас, человеков, будто проверяя, всё ли в порядке, а потом снова продолжит свой патруль.

Подбитый дозорный, мать твою пернатую.

Я невольно усмехнулся.

— А кормили вы его как?

— Вел кормит, — хмыкнул Барк. — Вон той палкой. На неё мясо цепляет и даёт. А воду ему Тин носит.

— Как⁈ — удивился я и посмотрел на этот вихрастый метр без кепки.

— На плечи к Велу залезает и ставит глиняную плошку с водой. Вестник не сердится. Еду и воду от них принимает.

— Ай да молодцы, — искренне изумился я находчивости Тина и Рыжего. — Благодарю.

Сжал кулак и приложил его к груди.

Вел смущённо улыбнулся и дёрнул плечом, мол, да ерунда, чего там. А Тин, наоборот, сразу приосанился. Моська серьёзная, вид важный, а сам то и дело косится на Эйо, проверяя, услышал ли тот, что именно Тин лично поит чёрного вестника водой и успел ли оценить масштабы его, Тина, геройства.

Айла и мальчишки, завидев ворона, заметно напряглись. Начали перешёптываться и с опаской коситься на Барка. Похоже, они решили, что чёрный вестник принадлежит старому шаману и, судя по их лицам, уже успели напридумывать себе всякого.

Старик эти переглядки тут же засёк, усмехнулся и покачал головой.

— Не того боитесь, птенчики. Его это вестник, — он ткнул в меня своим костлявым пальцем, да так больно, что я едва не дёрнулся.

Каменный он у него, что ли, этот палец?

Недолго думая, полез к ворону. До облюбованной пернатым площадки вроде бы и не так высоко, но при моих метр пятидесяти это всё равно означало немного попотеть. Цеплялся пальцами за неровности камня, нащупывал ногой очередной выступ и осторожно подтягивался выше.

Стремянку сделаю.

Мысль окончательно укрепилась после того, как в очередной раз пришлось повиснуть на руках, пытаясь найти ногой хоть какую-то опору.

Наконец забрался на площадку и перевёл дух. Ворон тут же прекратил своё хромое вышагивание и уставился на меня.

— Ну что, скучал тут? — спросил я, устраиваясь рядом.

Развязал маленький мешочек на поясе, достал горсть ягод. Ворон сразу оживился: подошёл ближе, наклонил голову, разглядывая угощение, потом перевёл взгляд на меня.

— Ага. Значит, всё-таки скучал, — усмехнулся я и протянул ему ладонь.

Ворон осторожно приблизился. Вытянул шею, ткнул клювом в одну ягоду, а потом вдруг клюнул меня в палец.

— Э…! — возмутился я и дёрнул рукой.

Ягоды посыпались по камню.

— Клевать руку кормящую? Ишь чего удумал! Не брат, так у нас дружба не сладится. Не шали, — пожурил я его, зажав пострадавшую конечность под мышкой.

Ворон даже не посмотрел на меня. Деловито проковылял к первой ягоде и принялся собирать рассыпавшееся угощение. Методично прочёсывал площадку, не пропустил ни одной. Даже ту, что укатилась почти к самому краю, подцепил клювом, запрокинул голову и проглотил.

Я только покачал головой.

— Вот же жадная морда.

Потоптался ещё немного, ничего больше не нашёл, замер, уставился на меня и как каркнет, во всё горло.

— Фиг тебе, а не ягоды, — пригрозил и скрутил дулю, показав её ворону.

Ворон уставился на мой кулак. Потом перевёл взгляд на меня, снова посмотрел на кулак и ткнул его клювом.

— Ай! Да что ж ты за зараза такая⁈ — возмутился я, отдёргивая руку.

А этот пернатый гад спокойно отвернулся и снова заковылял по площадке, будто ничего не произошло.

Похоже, до дружбы нам ещё далеко.

Пора было спускаться.

И стремянку всё-таки сделаю. Завтра же.

После ужина мы ещё долго не ложились спать. Я сидел у костра и в красках