То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

рассказывал всё, что произошло за эти дни. Упомянул и опасного зверя, который водился в той стороне и чей рык мы слышали, когда покидали лагерь людоедов. Рассказал про Гурхов и про Ануи.

Когда начали разбирать мешки, Барк внимательно рассматривал каждый предмет, качал головой и одобрительно цокал языком.

— Хорошее, — говорил старик. — Очень хорошо сделано.

Нэра тем временем щупала одежду новичков.

— Шкуры мягкие. Хорошие шкуры. Кто делал?

Айла, понятное дело, ничего не понимала. Смущённо улыбалась и терпеливо позволяла Нэре ощупывать одежду, лицо и волосы. Да что там, Нэра и Барк зачем-то даже лица и головы им облазили руками, рассматривали кожу, носы, глаза. Старик ещё и обнюхал каждого.

— Эти шкуры носили Гурхи, — пояснил я, заметив, как Барк недовольно нахмурился.

Его мимику уже научился считывать. Не понравился ему какой-то запах, и дело явно было не в дыме и крови, которыми мы все жутко благоухали. Тут было что-то другое.

— Мы сняли их с трупов. А сами Гурхи отобрали эти шкуры у племени Ануи, когда напали на них. И все остальные вещи тоже.

— Хм… Тогда понятно, — пробормотал Барк.

Старик вдруг бесцеремонно ухватил меня за затылок и ткнул носом в макушку сидящего рядом Лиора.

— Нюхай. Чуешь?

Я принюхался.

— Хороший запах, — довольно сказал Барк. — Правильный.

А затем потянулся к одежде Лиора.

— А теперь шкуры нюхай.

На этот раз я сам ткнулся носом в мех и тут же отшатнулся, скривившись.

Фу-у-у…

От шкур несло чем-то тяжёлым и мерзким. Не просто потом или грязью — запах был какой-то звериный, жирный, с приторной сладостью протухшего мяса. Будто в этих шкурах годами копились пот, сало, дым и запах разделанной туши, а потом всё это хорошенько протухло и въелось в мех.

— Воняет… — поморщился я.

— Плохой запах. Неправильный, — строго сказал Барк.

Старик помолчал, продолжая серьёзно смотреть на меня.

— Так пахнут люди, которые едят мясо других людей. Запомни этот запах. Если встретишь кого-то, кто пахнет так же, убей, не задумываясь.

Он замолчал, а потом добавил уже тише:

— Если бы их волосы пахли так же…

Договаривать Барк не стал, но я и так понял, что он сделал бы с Айлой и остальными. И тут даже авторитет Ха-Рука не спас бы ситуацию.

Тин и Таш уже клевали носами, Эйо устроил голову на коленях Айлы и крепко уснул. Майен зевал всё чаще и шире, а Лиор сонно тёр лицо, хотя изо всех сил старался не показывать, что его уже тоже рубит.

— Сегодня спите как есть, — заявил Барк. — Нэра, найди детям место. А завтра всё это снять, — указал он на одежду детей, — и очистить водой и ветром. Ручей поможет убрать мерзость.

Согласен.

И не только шкуры выстирать, но и самим отмыться как следует не помешает.

А утро началось со скандала…

Моя «итальянка» строчила словами как пулемёт, размахивая руками перед носом Нэры, которая, подбоченившись и недобро прищурившись, смотрела на малолетнюю дебоширку.

— Тихо! — голос Барка раскатом грома прокатился под каменными сводами.

В медвежьей шкуре тут же залились ором младенцы. Айла умолкла на полуслове и с опаской посмотрела на старого шамана. Но запал ещё не прошёл: она часто дышала, переводя возмущённый взгляд с Барка на Нэру и обратно.

Нэра стрельнула в Айлу многообещающим взглядом и поспешила к детям.

— Нэра! — грозно окликнул Барк. — Почему она кричит? — Он резко вскинул руку, указывая на раскрасневшуюся, растрёпанную Айлу.

Нэра взяла близнецов на руки, прижала к себе и сунула каждому грудь. В пещере повисла напряжённая тишина.

— Огонь кормить — моё право после тебя и То-Река, Барк, — процедила Нэра, недобро поглядывая на девочку.

О как, оказывается.

— Эта женщина ещё не успела войти в наше жилище, а уже ставит себя выше меня. Рассуди нас, шаман. Кто тут прав?

А это ещё интереснее.

Значит, Нэра не воспринимает Айлу как ребёнка. Для неё она уже пусть молодая, но женщина. И хоть Нэра приняла Айлу как члена племени, равной себе всё равно не считает.

— Верно говоришь, — кивнул шаман. — Твоя правда. Если она нарочно это сделала, разрешаю проучить. Но если по незнанию — нужно объяснить. То-Рек, ты провёл рядом с ними больше времени и знаешь их лучше, чем мы. Что скажешь?

Я пожал плечами.

— Не думаю, что нарочно. Когда мы жгли костры, каждый следил за огнём и кормил его без разрешения. Думаю, в их прежнем племени не было такого закона, как у нас.

Барк хмыкнул.

— Странные…

— Просто они другие. Привыкнут.

Сел у костра, уже понимая, что спать сегодня больше не светит. Для начала стоило успокоить Айлу и её мальчишек: те таращились на происходящее испуганно и зло. Особенно Лиор. Хорошо хоть за копья никто не схватился.

— Почему ты кричала на Нэру? — спросил я у Айлы, жестом подозвав её к очагу.

Она всё ещё стояла в стороне, у каменного стола, но уже успокоилась. Почти.

Фурия, а не девка.

Подошла быстро, уверенно и уселась рядом, бросив на Нэру странный взгляд.

Нэра зло поджала губы, но промолчала, лишь пренебрежительно фыркнула. Барк усмехнулся, но попытался спрятать улыбку, приглаживая усы и бороду. У Вела тоже рожа была недовольная, но почему-то зыркал он конкретно в мою сторону.

И что всё это должно означать?

Глубоко вдохнул и медленно, протяжно выдохнул, устремив крайне скорбный взгляд к потолку, всем своим видом показывая, как же мне дороги все эти люди — с такими вот утренними побудками, молчаливыми переглядками и семейными разборками.

— Айла, — мой тон и выражение лица, кажется, были красноречивее любых слов. Я указал на Нэру. — Это моя мама.

Но, судя по всему, девочка ничего не поняла. Пришлось брать уголёк и снова переходить на язык рисунков. На камне у очага изобразил беременную женщину, указал сначала на рисунок, потом на Нэру. Затем ткнул пальцем прямо в нарисованный живот и показал на себя.

Айла дёрнула бровью, почесала затылок, прищурилась, переводя взгляд с рисунка на меня, потом на Нэру и снова обратно.

А затем глаза у неё округлились.

— Ма? — тихо произнесла девочка, моментально заливаясь румянцем и стыдливо опуская взгляд.

Вел молча поднялся и вышел из пещеры.

Айла вздохнула и жестами показала, что положила ветки в огонь, потом дёрнула себя за волосы, хлопнула по затылку, схватила за шиворот и изобразила, как её оттаскивают от очага.

— Айла ату, — расстроенно закончила она свой рассказ. Затем добавила по-русски: — Прочь Айла.

И снова тяжело вздохнула, уже совсем горестно.

Как смог, растолковал Айле и её пацанам нашу пещерную иерархию. Вроде поняли. А