Многоликий странник - Кирилл Шатилов

поверженных врагов. А для этого нужно быть предельно осторожным. История вабонов знает немало случаев, когда цель оказывалась настолько близка, что рвущийся к ней терял бдительность и дорого за это расплачивался. Он, Скелли, не станет повторять подобных ошибок. Время ещё есть, и оно играет на него.

– Как поживает Йедда? – поинтересовался он, устраиваясь в кресле и делая знак провожатым, чтобы те не спешили.

– Тетушка в добром здравии, – с учтивым поклоном ответил Сима. – Ей что-нибудь передать?

– Скажи, что у меня, скорее всего, получится решить её просьбу положительным образом.

– Получится или не получится?

– Ты стал тугим на ухо?

– Нет, просто уточняю…

– Получится.

– Я так и передам.

– И вот ещё что. Скажи ей, что я бы хотел на днях повидаться с её сыном. У меня к нему есть довольно важный разговор. Понял?

– Понял.

– Как он, на твой взгляд?

– Кто?

– Кадмон, разумеется.

– Прекрасно. Научился громко рыгать. Встает к обеду. Ложится за полночь. Слушает только мать, но та против занятий на мечах, к которым пытается его приучить отец. Сейчас его обхаживают сразу две смазливые девицы. Не знаю, как они переносят его запахи.

– Кадмон не меняется, – покачал головой Скелли. – Все тот же образчик благородных кровей.

– И ещё. – Сима не только понизил голос, но и наклонился к самому уху собеседника. – Он красит волосы.

– Ты уверен?

– Раз в три дня.

– Кто об этом ещё знает?

– Да все.

– … о том, что ты это знаешь.

– Теперь – вы.

– Тогда мой тебе совет помалкивать. Что сказал, хорошо. Я принял к сведению. А ты забудь.

– Уже забыл.

– Вот и замечательно. Так что я его жду.

– Это я помню. Передам.

– Ну, бывай, Сима.

Колеса кресла заскрипели по каменному полу. Прочь! Домой!

Силан’эрн, Зала молчания, располагалась под землей, и потому из нее было удобно уходить, никуда не спускаясь и не поднимаясь. Скелли, привыкший к отсутствию солнечного света и слегка затхлому воздуху, чувствовал себя здесь, как говорится, в своей тарелке. Если бы для участия в советах приходилось выходить на поверхность да ещё идти куда-нибудь через Обитель, он бы сделал все, чтобы эту традицию опорочить и отменить. Ему с детства представлялось страшным оказаться в месте, где живут одни женщины. С ними он был робким и безумно себя за это ненавидел, но поделать ничего ровным счетом не мог. При этом его к ним постоянно тянуло. Только ничего хорошего из этого обычно не получалось. Собственно, получилось всего один раз. Результатом стал невзрачный юноша под дурацкими именем Сима, который сейчас остался где-то позади размышлять о том, зачем Скелли понадобилось видеться с Кадмоном. Тогда его будущая мать сама пришла к нему, только-только сделавшемуся главным писарем Замка, и сделала все, чтобы он не устоял. Думала, у него на этот счет особые предубеждения. Думала, он по другой части. А он блаженно изменил своим никогда не существовавшим принципам и дал себя уломать, хотя сразу сообразил, что от него на самом деле чего-то хотят, ибо долг платежом красен. Оказалось, что он, разумеется, прав, и что она хочет того же, что и все: заручиться его поддержкой и получить право выбрать цвета для своего рода. Так иносказательно она выразилась, имея в виду банальное получение титула. Денег ни у нее, ни у её служивого мужа особо не водилось, однако она знала, на что ставить. В итоге все получилось, как получилось. Если бы она не умерла при родах, кто знает, быть может, Скелли и выполнил то, о чем она его нежно просила, навещая изредка с уже заметным животом. И ещё неизвестно, как бы сложилась их жизнь. В этом месте воспоминаний Скелли обычно передергивало. Он не был рад её смерти, но был рад тому, что вышло в результате. Даже появление на горизонте её младшей сестры, Йедды, нисколько уже не могло выбить его из колеи. Тем более что Йедда, в отличие от неудачливой родственницы, отлично пристроилась замужем за небедным ростовщиком, самостоятельно вхожим в верхние этажи Меген’тора. Встречаясь с ней иногда сегодня, глядя на её полную фигуру и обрюзгшую совиную физиономию, Скелли представлял себе, что примерно так же могла бы выглядеть и её сестра, доживи она до поры женской старости. А так она осталась в его памяти просто маленькой, стройненькой и соблазнительной. Что до Йедды, то между ними, разумеется, ничего не было и быть не могло. Титул эделя её муж мог бы приобрести и без особого содействия со стороны Скелли, однако Йедда во время смекнула, что из больших денег можно сделать очень большие, и потому не побрезговала связями покойной сестры. Так Томлин из обычного ростовщика стал ростовщиком приближенным, завоевал с подачи Скелли полное доверие в Замке и получил доступ к денежным делам всего Вайла’туна. Постепенно самому Скелли стало казаться, что незыблемость его нынешнего положения зависит от тайной дружбы с Томлином. Ощущение это было не из самых приятных, однако Скелли не слишком переживал, поскольку отдавал себе полный отчет в происходящем. Дружба Томлина с другим богатым вабоном, Скирлохом, стала для Скелли некоторой неожиданностью. До сих пор ему представлялось, что люди при деньгах всегда относятся друг к другу как соперники. А эти двое спелись и стали партнерами. Скирлох почти единолично владел торговлей на рыночной площади, а также удачно вкладывался в некоторые производства. Скелли даже навел о нем специальные справки и выяснил, что Скирлох ведет дела честно, в воровстве или связи с ворами, которых за последнее время становилось все больше, не замечен, и почему-то избегает иметь дело с торговлей оружием. Точнее, избегает тех людей, которые получали заказы от Замка на его изготовление. И, в общем-то, делал совершенно правильно. Ему бы там не то что перышки пощипывали, а без головы за здорово живешь оставили. Оружейники были людьми, с точки зрения Скелли, весьма странными, полностью закрытыми в себе, угрюмыми и – ужасное слово – самодостаточными. Им не нужны были ни титулы, ни, похоже, даже деньги. Они без помощи Скелли с его драгоценными свитками знали свои древние родословные, некоторые, вероятно, владели кенсаем, а главное – они ревниво охраняли секреты создания железного оружия и доспехов. Скелли, чего греха таить, не раз задавался вопросом, как у них это так ловко получается. Потому что железное оружие или доспех мог выковать при желании и хорошей цене любой кузнец. Другое дело, что кузнецов во всей округе было не так уж и много, их знали по именам, а помощников со стороны они старались не брать,