Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Вперёд вышел Вэй Чжэньлун — глава клана «Лунвэй». Его артефакторные доспехи переливались, словно чешуя дракона, отражая первые лучи солнца. Я махнул рукой — и он сразу понял: это не угроза. Вэй Чжэньлун устремился ко мне, сопровождаемый несколькими командирами, чьи плащи развевались, как знамёна.

— Старший демиург, — он почтительно склонил голову и опустился на одно колено. Командиры клана «Лунвэй» последовали его примеру, опустив оружие в знак почтения. — Мы прибыли по твоему приказу, чтобы гнать степняков до границ твоих владений — или пока не истребим их полностью.

— Спасибо, Вэй, — мой голос звучал ровно, без тени усталости, хотя силы уже начинали иссякать. — Пусть твои воины не боятся мёртвых. На вас — печать вассалитета. Они не тронут вас.

Я сделал паузу, оглядывая поле боя. Паника степняков достигла апогея: они бежали, спотыкались, падали, а за ними, как тень, следовали мои воины — безмолвные, неутомимые, беспощадные.

— Я не пойду с вами. Вернусь в крепость. Мёртвые превратятся в прах, когда потеряют со мной связь. А пока… они помогут вам уничтожать степняков, — произнёс я, глядя прямо в глаза Вэй Чжэньлуну.

Он поднялся, кивнул — коротко, решительно — и повернулся к своим воинам. Его голос, усиленный магией, разнёсся над полем:

— Клан «Лунвэй»! В атаку! Не дайте им уйти!

Воины рванулись вперёд — не как волна, а как стальной поток, сметающий всё на своём пути. Они двигались сквозь ряды мёртвых, которые не препятствовали, а лишь расступались, открывая путь живым.

Степняки, увидев новое подкрепление, окончательно потеряли волю к сопротивлению. Их орда, ещё недавно казавшаяся неудержимой, превратилась в хаотичную толпу, бегущую вслепую.

Для меня битва закончилась.

Как и для крепости.

Я повернулся к массивным воротам, за которыми ждала тишина — тишина, которую я защищал. Солнце поднималось выше, заливая всё вокруг золотым светом, но я уже не чувствовал тепла. Только холод — холод победы, смешанный с горечью потерь.

Я открыл портал и, шагнув в него, оказался на крепостной стене рядом с девушками. Они улыбались — измученные, уставшие, но гордые. В их глазах читалась тихая радость: они смогли сдержать натиск тёмной энергии.

Я всмотрелся в них, пытаясь разглядеть зачатки ядра стихии Духа — той самой искры, что превращает младшего демиурга в демиурга. Но нет… Пусто. Возможно, когда-нибудь стихия Духа соблаговолит явиться, но не сейчас.

Глубоко вздохнул.

Осознание пришло холодно и чётко: да, они способны выдержать удар тьмы. Но против истинных демонов? Против демиургов демонов? Нет. Их силы пока лишь капля в море той бури, что надвигается на наш мир.

В этот момент ко мне подбежал Егорыч. Радость светилась в его глазах, словно он снова стал мальчишкой, увидевший чудо.

— Князь, мы победили!

— Победили, Егорыч, победили, — кивнул я. — Какие у нас потери?

— Пять человек. Их убили степняки в катакомбах, в самом начале атаки, — голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

— Сделай так, чтобы их семьи ни в чём не нуждались. Обеспечь их всем необходимым — землёй, припасами, защитой. Пусть знают: их близкие погибли не зря.

Егорыч молча кивнул, достал из-за пазухи блокнот и что-то быстро записал. Его лицо стало серьёзным, почти суровым — он понимал: это не просто приказ, это долг.

— Какие будут ещё приказы, князь? — спросил он, бросая взгляд вдаль.

Там, на равнине, воины клана «Лунвэй» вместе с моей мёртвой армией гнали остатки орды степняков. Мёртвые воины двигались безмолвно, их мечи сверкали в лучах солнца, а живые бойцы клана кричали, рубя врагов, не давая им ни шанса на спасение.

— Сходи к хранителю. Пусть приведёт в порядок земли перед крепостью. Уничтожит все следы битвы — воронки, кровь, обломки. Ничего не должно напоминать жителям о том, что здесь произошло. Люди не должны жить в страхе.

Егорыч снова кивнул, уже разворачиваясь, чтобы уйти.

— И ещё, — добавил я, и он замер. — Подготовь отчёт о состоянии обороны. Какие укрепления повреждены, какие запасы истощены. Передашь Бестужеву и займётесь восстановлением.

— Будет сделано, князь, — бросил он и стремительно направился прочь.

Я повернулся к девушкам.

— Пойдём. Приведём себя в порядок и поедим.

Ли Юй улыбнулась, устало, но тепло:

— Сначала поедим, а потом приведём себя в порядок, — вмешалась Елена, перехватывая инициативу. — Голод — плохой советчик.

Я усмехнулся.

— Как скажете.

Огляделся.

Внизу, возле походной кухни, кружила Маша. Она командовала с таким апломбом, будто родилась полководцем. Её голос звучал чётко, распоряжения летели одно за другим:

— Каша — сюда! Мясо — туда! Чай кипятить не переставая! И не забудьте про хлеб — его первыми раздают!

Вокруг неё суетились помощники, таская котлы, раскладывая миски, разливая горячий суп. Воздух наполнился ароматами жареного мяса, свежего хлеба и травяного чая — простыми, земными, но такими нужными после битвы.

— Ну что ж, — сказал я, направляясь к кухне. — Сначала поедим. А потом… потом будет видно.

Мы спустились к походной кухне, и люди, едва завидев нас, тут же расступались, почтительно склоняя головы. В их взглядах читались и уважение, и благодарность, и — что особенно трогало — искренняя любовь. Я чувствовал это не как тщеславие, а как тяжкий, но тёплый груз ответственности: они верили в меня, а значит, я не мог позволить себе слабость.

— Князь, есть мясо и каша, — раздался голос Маши, вырывая меня из размышлений. — И чай. Кофе, к сожалению, здесь нет.

— Я буду всё. И хлеб, — ответил я, глядя на неё.

Маша улыбнулась — коротко, но так, что в этой улыбке отразилась вся её неукротимая энергия.

Нам освободили место у грубо сколоченного стола. Мы с девушками сели, и тут же вокруг образовалась живая граница: люди подходили ближе, но не смели нарушить дистанцию. Они смотрели — кто с надеждой, кто с тихой радостью, кто с благодарностью. В их глазах я видел отражение того, что произошло сегодня: не просто победу в битве, а подтверждение — крепость жива, князь с ними, а значит, всё будет хорошо.

Мы ели.

Мясо оказалось сочным, с лёгкой дымной ноткой, каша — рассыпчатой, ароматной, а чай — крепким, с травяным привкусом. Маша даже здесь не давала поварам спуска: её требовательность к качеству еды была легендарной. «Если человек голоден, он не может сражаться. Если он ест дрянь, он заболеет. А если заболеет — не сможет защищать крепость», — любила повторять она.

Я невольно улыбнулся, вспоминая, как постепенно Маша взяла на себя управление крепостью и замком во всех хозяйственных вопросах. Негромко, без пафоса, без громких заявлений — просто шаг