Ворованные Звёзды - Александра К.

— Попадание. Два из четырёх. Щиты крейсера пробиты, повреждения минимальны. Цель уклоняется, — доложил сенсорщик.

— Упрямая тварь, — Ирма щёлкнула языком. — Второй залп. И выпустите наших «Стрекоз». Пусть почешут бока этим фрегатам, не дают сгруппироваться.

С бортов «Гаунта» сорвались стайки огоньков. Один за другим перехватчики устремились вперёд, превращая дистанционную дуэль в хаотичную свалку на просторах в десятки тысяч километров.

Средняя дистанция (15 000 км от Амбра-2)

«Гаунт», ведомый волей Ирмы, нёсся по орбите, огрызаясь бортовыми батареями. Пираты, поняв, что на дистанции им не выиграть, рвались в ближний бой. Их израненный крейсер яростно плевался плазмой, а фрегаты, отбив первую волну «Стрекоз», заходили с флангов.

Рубку трясло. По-настоящему. От близких разрывов, бьющих по кинетическим барьерам. Грохот стоял оглушительный. Индикаторы тепла ползли в красную зону, предупреждая: время на исходе. Пот стекал по спинам, одежда липла к коже.

— Щиты носовой проекции на сорок процентов! — крикнул офицер связи.

— Бортовые, бьём по фрегатам! Концентрируемся на ведущем! — Ирма не кричала. Её голос, низкий и хриплый, прорезал грохот как нож. На тактическом дисплее один из пиратских фрегатов, поймавший полный залп, рассыпался на бесшумные, сверкающие обломки.

— Одного списали, — пробормотала она, вытирая ладонью лоб. — Считайте, что мы выставили им счёт. Остальным он придёт позже.

Малые дистанции и тепловой предел (500 км от орбиты)

Именно тогда они ударили с тыла. Ещё одна стая, прятавшаяся за искривлением сигнатур планеты. Теперь «Гаунт» был в клещах. Крейсер спереди, фрегаты с боков, свежие силы сзади. Датчики тепла завыли сиреной. Температура в отсеках приближалась к пределу, за которым плавятся контуры и отказывает электроника. Дышать было нечем.

Ирма смотрела, как гаснут метки её перехватчиков на экране. Не страх, а холодная, безжалостная ярость зажглась в её голубых глазах. Она встала, и её фигура в центре рубки показалась неестественно большой.

— Они думают, мы уже готовы, — сказала она первому офицеру, и в углу её рта дрогнуло подобие улыбки. — Думают, мы или сбежим, или взорвёмся. Дадим им иллюзию выбора.

Приказы посыпались, быстрые и чёткие:

— Все истребители — в атаку! Весь запас торпед по крейсеру, на упреждение! Главный калибр — прекратить огонь! Бортовые — на левый фланг! Инженерный отсек, слушай меня: сбросьте всё лишнее тепло в щиты! Я хочу, чтобы мы светились, как новогодняя ёлка, прежде чем потухнем!

Рубка погрузилась в хаос. Погас свет, замигал аварийный красный. Запах гари стал густым и едким. «Гаунт», раскалённый добела, совершил немыслимую для своей массы «свечку», подставив левый борт под фрегаты, и в тот же миг из всех носовых шахт выплюнул сгусток смерти — десяток торпед — прямо в пиратский крейсер, который уже праздновал победу.

Яркая, немая вспышка озарила рубку "Гаунта" изнутри и на мгновение осветила снаружи изумрудный купол планеты внизу. Свет упал на лицо Ирмы, покрытое сажей и потом.

— Вот, — хрипло выдохнула она, обводя взглядом команду. — Теперь, пока они протирают глаза, давайте тихо… свалим. В тень луны. Охладиться. Наши на планете ещё надеются на ужин.

«Гаунт», истекающий дымом и данными, на последних крохах энергии уполз в спасительную темноту. Бой не был выигран. Он был отложен. Цена — семь экипажей перехватчиков, системы на грани, десятки ожогов в машинных отделениях. Но и пираты лишились крейсера и шести фрегатов. Орбитальная удавка не затянулась.

В ледяной тишине укрытия, попивая тёплую, отдающую пластиком воду, экипаж «Гаунта» зализывал раны. А капитан Ирма смотрела в монитор, где медленно вращалась Амбра-2, и думала о том, сколько ещё таких «ежевечерних танцев» выдержит её корабль. И её люди. Пока внизу, под куполом, другие её люди цеплялись за жизнь, они должны были держать небо. Хотя бы немного дольше.

Воздух в рубке всё ещё был густым и жарким, как выдох разгорячённого зверя. Ирма стояла перед главным экраном, разминая плечи. Рядом, прислонившись к стойке, был Домино. Его лисья морда с вертикальными зрачками была отмечена усталостью, но уши повернулись к звуку открывающейся двери.

Полковник-комиссар Энтони вошёл, неся с собой тяжесть полутора недель в карантинной лаборатории. Его форма была мятой, под глазами залегли фиолетовые тени. Но глаза горели.

— Связь? — коротко спросила Ирма.

— Лучше, — Энтони сглотнул. — Я понял, как работает «Усмиритель». И как его обойти.

Домино выпрямился, уши насторожились.

— Он не сплошной, — Энтони ткнул пальцем в голограмму. — Это мерцающий частокол. Он оценивает угрозу по скорости и массе. Слишком быстрое и тяжёлое — отражает. Слишком медленное и лёгкое — пропускает, как сквозь сито. Но есть золотая середина. Окно.

Ирма перестала жевать свой батончик.

— Окно для чего? Сигнала?

— Для всего, — поправил Энтони, и в его голосе впервые зазвучала уверенность. — Для грузового контейнера. Для челнока с припасами. Даже для лёгкого десантного шаттла с бойцами. Если рассчитать скорость, массу и момент входа под нужным углом… можно не просто кидать им консервы. Можно усиливать группировку на земле. Или… эвакуировать раненых.

Тишина в рубке стала гуще. Домино замер. Его зрачки сузились в тонкие чёрточки, оценивая масштаб сказанного.

— Ты предлагаешь сделать щит не барьером, а… шлюзом, — произнёс тот медленно.

— Служебным входом, — кивнул Энтони. — Который они сами нам предоставили. Мы уже доказали, что единичный прорыв возможен. Теперь нужно превратить его в регулируемый поток. Не один тяжёлый челнок, который всех разорит, а несколько лёгких, быстрых вылетов по расписанию. Мы можем наладить регулярное снабжение, ротацию личного состава, эвакуацию критических случаев. Превратить эту осаду из статичной бойни в… управляемую кампанию.

Ирма присвистнула — тихо, но выразительно.

— Регулярные рейсы в ад и обратно. С расписанием и, надеюсь, чаем на борту. А что насчёт пиратов на орбите? Они просто так пропустят наш импровизированный космопорт?

— Здесь ваша часть работы, капитан, — Энтони повернулся к ней. — Нам нужен коридор. Временное, но регулярное окно превосходства в зоне входа. Минут пятнадцать-двадцать, пока щит в нужной фазе. Вы отвлекаете, сковываете, создаёте шум. Мы тихо проскальзываем. Как игла.

— А если щит «моргнёт» не так?

— Тогда мы получим очень дорогой и быстрый метеорит, — ответил Энтони с мёртвой серьёзностью, а потом мрачно хмыкнул. — Зато зрелищно. Наша собственная памятная вспышка на их куполе. Без писем родственникам — потому что тела испарятся. Экономия на бюрократии.

Домино фыркнул. Его хвост, обычно поджатый, дёрнулся один раз.

— Твоё чувство юмора, полковник, с каждым днём всё больше напоминает мне отчёт патологоанатома. Сухо, точно и окончательно.

Атмосфера снова сдвинулась. Открылась щель в безнадёжности — узкая, опасная, но реальная.

— Ладно, — Ирма скрестила руки, её взгляд метался между голограммой планеты и тактической картой с пиратскими метками. — Допустим, ты прав.