Ворованные Звёзды - Александра К.

— Сорок восемь часов на переоборудование первых двух шаттлов. Ещё двенадцать на расчёты и симуляции. Первый тестовый запуск — с грузом, без людей — через трое суток. Если пройдёт… мы открываем линию.

— И забираете моих людей, — тихо, но твёрдо сказал Домино. Не просьба. Констатация. — Раненых. Психические травмы. Неконтролируемых псиоников, которые здесь — бомбы, а в контролируемой среде могут стать оружием.

Энтони кивнул.

— В первую очередь. Потом — припасы и подкрепление. Мы превращаем эту каменную ловушку в плацдарм, а не в могилу.

Ирма посмотрела на них — на учёного-солдата, нахально выискивающего лазейки в законах физики, и на спеца, уже составляющего в голове списки на эвакуацию. Вздохнула, потеребила переносицу.

— Три дня. Я постараюсь устроить им на орбите такое цирковое представление, чтобы они и не подумали смотреть вниз. Но если ваш «тестовый груз» красиво размажется по их щиту и выдаст нашу идею… следующую партию апельсинов я буду запускать лично. В ваши каюты. Понятно?

Энтони позволил себе короткую, усталую усмешку.

— Принято, капитан. Цирк с конями обеспечен. А мы… попробуем прошить иглой этот бархатный ад.

Она кивнула, уже отворачиваясь к экранам, где загорались новые угрозы. Но в её спине обычно напряжённой, появилась едва заметная готовность. Не к обороне. К наступлению. У них появилась не надежда. Появился план. И в этой войне на истощение план был ценнее любой надежды. Он был оружием.

Прошло не три дня. Даже не двое. Через четырнадцать с половиной часов, когда Ирма дремала, склонившись над креслом, а Домино молча наблюдал за мерцанием датчиков теплового следа, дверь в рубку с шипением открылась.

Вошёл Энтони.

Это был не тот измождённый, пропахший потом и машинным маслом человек, что уходил. Его тёмные волосы были влажными, аккуратно зачёсанными назад. Щёки гладко выбриты, под глазами всё ещё лежали тени, но уже не такие густые. Он был в свежем, пусть и потёртом, полевом комбинезоне. От него пахло дезинфектором и дешёвым мылом, а не гарью и отчаянием. Он держал планшет, и его шаги были упругими, почти лёгкими.

Ирма приподняла голову, её голубые глаза сузились от недоверия и остатков сна. Домино медленно повернул к нему лицо, уши отведены назад в немом вопросе.

— Полковник? — хрипло проговорил Домино. — Ты… должен быть в ангаре. С первыми двумя челноками. Или хотя бы в обмороке от недосыпа.

Энтони остановился перед ними, и угол его рта дёрнулся.

— Ангар. Да. Три челнока готовы. С полной переборкой систем навигации, новыми щитами рассеяния и загрузочными профилями под наши расчёты. Система дистанционного управления по нейроинтерфейсу для ведомых аппаратов отлажена и протестирована на симуляторе.

В рубке повисло молчание, нарушаемое только гудением «Гаунта». Ирма поднялась во весь свой невысокий рост.

— Три? За половину срока? — её голос был низким, опасным. — И ты ещё умудрился… умыться? Постираться? Ты что, там машину времени в грузовом отсеке нашёл?

Энтони пожал плечами, и в его усталых глазах мелькнула мрачная усмешка.

— Опыт, капитан. В академии был курс «Тактическое управление временем и ресурсами в условиях перманентного цейтнота и враждебного окружения». Нас учили, что если у тебя есть час, ты тратишь пятьдесят минут на работу, пять — на сон, четыре — на еду и одну — на все остальные физиологические потребности. Включая критически важную. — Он сделал паузу, глядя на их ошеломлённые лица. — Как говорил наш инструктор, «умение быстро посрать между двумя артобстрелами — основа психической устойчивости офицера». Цитата, кажется.

Домино издал короткий, хриплый звук, что-то среднее между кашлем и смешком. Ирма просто закрыла глаза на секунду, как будто молясь о терпении.

— Ладно, гений цейтнота, — процедила она. — Челноки есть. Управление есть. Кто будет вести этот балаган в ад? Найти пилота, который согласится вести один корабль и тащить на нейроприводе ещё два пустых гроба… это не то же самое, что искать добровольца на уборку.

Энтони повернулся к Домино. Его улыбка стала шире, почти хитрой. Она не была дружелюбной. Она была вызовом.

— А зачем искать, Ирма? У нас же есть специалист по малым космическим аппаратам. Прямо здесь.

Домино насторожился. Его вертикальные зрачки сузились. Он посмотрел на Энтони, потом на Ирму. Ирма, в свою очередь, подняла бровь и сделала вид, что вспоминает.

— А, да. Первая запись в личном деле. «Пилот малых космических аппаратов». Специализация — штурмовые и разведывательные миссии. Правда, — она бросила взгляд на Домино, — я всегда думала, это про истребители или, на крайний случай, скоростные катера. Не про… грузовые шаттлы.

Домино зарычал — тихо, на низкой частоте, которая скорее ощущалась, чем слышалась.

— Штурмовики, — поправил он, и его голос стал ровным, опасным. — Цель — войти, нанести удар, выйти. Не водить похоронный кортеж из трёх консервных банок сквозь энергетическую бурю.

— Но принцип-то тот же, — вступил Энтони, его тон стал плавным, убеждающим, как у карточного шулера. — Точный расчёт. Холодные нервы. Мгновенная реакция. Только вместо ракет — тюки с медикаментами. Вместо вражеских перехватчиков — нестабильные поля мерцающего щита. Разве не интереснее? — Он сделал шаг ближе, понизив голос. — Или ты, старый лис, боишься, что твои рефлексы заржавели? Что не потянешь управление тремя телами сразу, как в былые дни на учениях? Говорили, ты тогда мог пилотировать свой «Клинок» и вести пару дронов-помощников на хвосте, будто они твои собственные пальцы. Неужели слабо повторить?

Это был чистый, беспардонный наезд. И они всё это знали. Но между ними, в этой тяжёлой, пропитанной потом и озоном атмосфере рубки, это сработало. Это была не просьба начальника. Это был вызов старого сослуживца, который знал, куда давить.

Домино замер. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками впились в Энтони, потом отвели взгляд в сторону, в пустоту, где в голограмме мерцала Амбра-2. Он видел не планету. Он видел церковь на окраине космопорта. Тёмный подвал. Дрожащий свет свечи на лице Арии. Её руки, накладывающие пластырь. «Неконтролируемый источник энергии». «Держись подальше».

Он видел свой долг, который был не только в том, чтобы командовать, но и в том, чтобы исправлять. Чтобы вытаскивать.

Он медленно выдохнул. Звук был похож на шипение тормозов в вакууме.

— Ладно, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Покажи мне эти чёртовы консервные банки. И их траектории. Если я поведу этот похоронный кортеж, то только по своему маршруту.

Энтони не заулыбался победно. Он лишь кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения и старой, потрёпанной товарищеской солидарности.

— Маршрут уже построен. Добро пожаловать обратно в кресло пилота, капитан. Осталось только не размазаться об небо.